Идеальный парень

Он содрал простынь с моей кровати, которая, если честно, была не такой отвратительной, как утверждал Оливер; хотя я немного смутился, когда мой прибор для… кхм… самоудовлетворения скатился с постели прямо на ногу Оливера, словно пес, с нетерпением ждущий прогулки. Я быстро засунул его в прикроватную тумбочку, но, к несчастью, открывая ящик, продемонстрировал ему и другие экспонаты из моей коллекции депрессивного онаниста.

Оливер ничего не сказал: то ли от смущения, то ли из вежливости. Он продолжал разглаживать новую простынь на матрасе, пока она не стала идеально гладкой, как в отеле. Затем он поменял наволочки и пододеяльник и даже застегнул маленькие пуговки внизу, хотя я был уверен, что этого вообще никто не делает. Наконец, он принялся раздеваться.

Я наблюдал за ним с равнодушным видом. А может, не с таким уж и равнодушным.

– Что ты делаешь?

– Я не привык спать в костюме-тройке, и не сочти это неуважением с моей стороны, я не стану надевать что-то из… – он повел рукой, показывая на кучи моих шмоток, разбросанных по полу, – этого.

– Так нечестно. – И тут меня осенило: – Значит, я сейчас познакомлюсь с твоим идеальным прессом.

Оливер издал странный звук, похожий на сдавленный кашель.

– Но знакомство будет лишь мимолетным.

– Я переживу.

Я рухнул на свою кровать, прошедшую строгое одобрение Оливера, привстал на коленях, сминая одеяло, и бесстыдно уставился на Оливера, который расстегивал рубашку.

– Люсьен, – сказал он, – твой взгляд слишком двусмысленный.

Я сложил руки рупором и поднес их ко рту:

– Снимай! Снимай! Снимай!

– Но я ведь не стриптизер.

– Да, но ты все равно раздеваешься. А я тебя подбадриваю.

– Ты меня смущаешь.

Он снял рубашку, аккуратно свернул, потом понял, что положить ее некуда, и остановился с растерянными видом.

Но.

О святые угодники!

Обычно, чтобы увидеть такое, приходится платить деньги. Бугры, впадины и немного волос – ровно столько, сколько нужно, кудрявых, но не лохматых. И даже пара игривых вен, которые словно змеи извивались из-под резинки его трусов.

Вот блин! Мне хотелось облизать его всего.

И еще раз – вот блин! Я вдруг понял, что никогда больше не смогу раздеться в присутствии этого человека.

– Что еще случилось? – спросил Оливер. – И куда я могу положить рубашку?

– Я… я… я поищу для тебя вешалку. – А заодно подберу что-нибудь для себя. Чтобы хорошенько прикрыться со всех сторон.

Я выскочил из комнаты и наспех переоделся в самую большую и мешковатую футболку, какую только смог найти, а также в самые свободные и не облегающие домашние штаны. Такой вид меня вполне устраивал. Вообще-то, на мое тело, в отличие от моего характера, никто никогда не жаловался, так что скрывать было нечего.