Пардус

 — Только этого нам не хватало!

Он сбежал вниз и, склонившись, пощупал пульс у Татьяны на шее. Оболдина, заметно прихрамывая, показалась на верхней площадке.

— Ну как она?

— Жива… пока… — отозвался Федоров. — Но без сознания. Кажется, у нее несколько вывихов, а может, даже переломов. Что будем делать? Вызовем врача?

— Смеетесь?! — язвительно спросила Тамара Петровна. — Они возьмут у нее кровь на анализ! Конечно, гены метаморфов так просто не определишь, но девчонка просто нашпигована вашими химикатами! Как мы потом объясним это врачам?

— Но что-то ведь нужно предпринять!

— Позвоните в ""Экстрополис""! — приказала Оболдина. — Скажите им, что ситуация вышла из-под контроля. Пусть немедленно вышлют за нами вертолет. Отвезем девчонку в лабораторию корпорации! Там нам никому не придется ничего объяснять.

Александр Борисович послушно ушел в кухню за телефоном, а Тамара Петровна, охнув от боли, присела на верхнюю ступеньку лестницы.

— Кажется, эта мерзавка и мне вывихнула ногу! — посетовала она.

* * *Татьяна неподвижно лежала лицом вниз, но она не потеряла сознание, как показалось ее отцу, и слышала каждое слово. В висках громко стучало, перед глазами плавали темные круги. Девушка судорожно пыталась вздохнуть, но у нее ничего не получалось. Казалось, что в комнате закончился кислород. Все тело, каждая косточка, ныло от боли.

Никогда в жизни ей еще не было так больно. Татьяна закрыла глаза. Она словно проваливалась в глубокую, темную яму. Наверное, так себя чувствуют перед смертью… Вокруг становилось все темнее.

А затем ее тело буквально подбросило вверх, словно от удара электрическим током. Татьяна широко раскрыла глаза. Ее начала сотрясать легкая дрожь, руки и ноги покалывало изнутри.

При падении ее плечо громко хрустнуло, — судя по тому, что рука повисла безвольной плетью, она ее, наверное, сломала… Девушка собралась с духом и, стиснув зубы, попыталась пошевелить плечом. Боль полыхнула ослепительной вспышкой… но тут же ушла. А сустав с щелчком встал на место. В руке ощущалось тепло, кончики пальцев онемели. Татьяна продолжала ощущать в них легкое покалывание.

Девушка открыла рот и снова попыталась вздохнуть. Наконец-то холодный воздух достиг легких, и она задышала. Боль, как ни странно, постепенно стихала. Как будто не Таня скатилась только что кубарем с лестницы… Если бы не эта дрожь…

По всем ее членам разливалось приятное тепло, но вскоре оно превратилось в сильнейшее жжение. Татьяне казалось, что кровь вскипает в ее жилах, сердце бьется все быстрее и быстрее, вырабатывая это самое тепло и быстро разгоняя его по телу. Это чем-то напоминало сеансы медитации, когда Таня мысленно направляла энергию во все уголки своего организма. Только теперь она ощущала эту самую энергию гораздо сильнее.