Пардус

Ее бледное лицо было наполовину скрыто большими темными очками, голову и плечи покрывала роскошная меховая накидка с капюшоном.

— Уму непостижимо! — вскрикивал Кривоносов. — Пришла беда, откуда не ждали! И откуда только взялась эта проклятая журналистка!

— Из дома Винника пропали документы, разоблачающие деятельность вашей корпорации, — холодно произнесла Цирцея. — Об этом стало известно совсем недавно. Винник работал над своим отчетом почти полгода, со времени своего бегства. Видимо, каким-то образом бумаги попали в руки журналистки. Иначе с чего бы вдруг такой интерес к ""Экстрополису""?

— Я подключу к этому Тень, — произнес Штерн. — Он профи в своем деле. Вам не стоит ни о чем беспокоиться, Эдуард Владленович.

— Над этим уже работает Андреас, — хмуро произнес Кривоносов. — А он, как известно, прихвостень Иоланды. Проследите, чтобы Тень нигде с ним не пересекся, иначе у нас возникнут дополнительные проблемы.

— Тень будет соблюдать осторожность, — пообещал Штерн. — Не извольте беспокоиться.

— Я беспокоюсь вовсе не об этом, — отмахнулся Кривоносов. — Я доверяю вашему чутью, профессор. Меня беспокоит вот что… Если документы всплыли у девчонки из ""Полуночного экспресса"", значит, их дубликаты вполне могли быть разосланы и в другие средства массовой информации. В городе полно газет. На телевидение информация точно не просочилась, иначе Лидия Белохвостикова уже сообщила бы мне об этом, но вот за газеты я не поручусь. А тут еще вы со своей глупой местью! — Он гневно зыркнул на Штерна. — Кой черт вас дернул уничтожить ""Кошачий глаз""?! Этим вы лишь привлекли к нам ненужное внимание, профессор!

— Это не месть, — невозмутимо изрек Штерн. — Я уничтожал нелюдей. Некоторых мне удалось убрать с дороги, но, к сожалению, не всех. Оборотни не прекратят охоту на нас с Ингой. Пока жива Иоланда, нам покоя не будет!

— Оборотни такие вкусные, — вдруг подала голос Инга. — Куда вкуснее метаморфов. Не забуду вкуса крови их вожака. Настоящий эксклюзивный коктейль!

Она мечтательно закатила глаза. Эдуард Кривоносов содрогнулся. Дочь Штерна пугала его. Долгие годы в заморозке сказались на ее рассудке. Тридцатилетняя Инга выглядела девочкой-подростком, но при этом была сумасшедшей, законченной психопаткой, ни во что не ставящей человеческие жизни. Она убивала просто потому, что это доставляло ей удовольствие. Однако сам Штерн не осознавал этого — или не хотел осознавать. Старик боготворил свою дочь и до сих пор надеялся вылечить ее от неутолимой жажды крови.

Кривоносов с трудом оторвал взгляд от Инги.

— Я подключил вас к проекту восстановления ""Колебателя земли"" вовсе не для того, чтобы вы делали все, что вам заблагорассудится, — вновь обратился он к профессору.