Пардус

Никита стащил с себя грязную одежду, снова вошел в воду и, как мог, прополоскал вещи. Затем отжал и вновь надел. Ощущение было омерзительное. Холодно, сыро. К горлу вновь подкатывала тошнота, все тело болело, как после тяжелой работы. Мало того, голова кружилась все сильнее, мышцы то сводило судорогой, то отпускало. А еще что-то неладное творилось со зрением: все как будто расплывалось перед глазами, а затем снова обретало четкие очертания.

— Что за гадость они мне вкололи? — сам себя спросил Никита.

И что там с Еленой Владимировной? И с профессором Винником? Но время было уже позднее, и эти вопросы он решил оставить на завтра. Сейчас следовало подумать, как попасть домой.

«Родители меня убьют», — подумал Никита.

Но ему повезло — пешком добравшись до пригорода, он успел вскочить в последний автобус, который шел в его район. Кондукторша, пожилая полная женщина с добрым лицом, молча покосилась на его мокрую одежду, но ничего не сказала. И Никита был благодарен ей за это. Сейчас он находился не в том состоянии, чтобы отвечать на чьи-либо расспросы. Он выгреб из кармана всю мелочь, — горсть мокрых монеток, — и с горем пополам набрал нужную сумму на оплату проезда.

— Убери свои деньги, — мягко сказала ему кондукторша. — Тебе, похоже, и так сегодня досталось. Так что довезем тебя бесплатно. Как последнего пассажира.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Никита.

Полтора часа спустя он стоял перед дверьми своей квартиры. Никита тихонько отпер дверь и на цыпочках прокрался в прихожую, стараясь даже не дышать, чтобы никого не разбудить. Но его старания оказались напрасными. Мама не спала; все это время она ждала его, сидя на кухне.

— Никита! — истошно закричала Ирина Юрьевна, увидев его в коридоре. — Сынок!

Она бросилась к нему, крепко прижала к себе. И тут же отпрянула.

— Господи, почему ты такой мокрый?! А запах!

Никита стрельнул глазами вокруг. Отца не видно. Наверное, задержался на работе. И слава богу! Никита начал лихорадочно соображать, что сказать. Вообще-то об объяснении следовало позаботиться заранее, но мысль об этом пришла только сейчас.

К счастью, мама не стала дожидаться ответа.

— Мальчик мой! — причитала Ирина Юрьевна. — С тобой все в порядке?! Ты ужасно выглядишь! В корпорации случился взрыв и пожар! А я все больницы объездила! Ваша учительница лежит в травматологическом отделении! А ты-то как?!

Ее громкий голос неприятно резал слух.

— Со мной все нормально, мам, — морщась, проговорил Никита.

— Ты в этом уверен?!

— Уверен.

Ирина Юрьевна тут же переменилась в лице.

— Так, может, ты тогда объяснишь, — резко проговорила она, — где ты шлялся все это время?! Я тут места себе не нахожу! А он…

Говорить правду явно не стоило. По крайней мере, пока. А вранье Никите удавалось плохо.