Пардус

— Илларион терпеть не мог как черных, так и белых ведьм. Оборотни не доверяют колдунам, опасаясь их козней.

— И, памятуя о выходке сестер Ягужинских, я не могу их в этом винить. Оборотням есть за что ненавидеть ведьм.

— Я вижу странный медальон на твоей шее, — проговорил Нестор Сэнтери. — Он сдерживает Иллариона?

— Видите? — переспросил Никита. — Я думал, вы слепой…

— Я вижу глазами тех, кто находится рядом со мной, — ответил старик. — Это одна из моих особых возможностей. Так что насчет медальона? Это оберег от Чернорукова?

— Да, — не стал утаивать правду Никита.

— Но разве ты не хочешь полностью овладеть его силой?

— Я не хочу потерять себя.

— Какие пустяки, — рассмеялся Леонид Сэнтери. — Рано или поздно каждый из нас должен отринуть все человеческое. Как сестры Ягужинские когда-то. Во время ритуала они отрезали собственные тени ножами.

— И к чему это их привело?

— Они отказались от человеческой сущности. Но вспыхнуло восстание, и очень сложный колдовской ритуал так и не был завершен, что привело к ужасным последствиям. Одна из сестер погибла у подножия магического зеркала. Другая стала вурдалаком — нечистью в чистом виде. Третья выжила и сохраняла молодость на протяжении двух веков. Но и она уже не была человеком. Но к чему тебе человечность и сопутствующая ей слабость? Взгляни на нас. Каждый из рода Сэнтери — не человек. Скоро мы станем всесильными и бессмертными. Разве не об этом все мечтают?

— Только не я."

"— Ты очень странный Наследник. В тебе нет жажды силы и власти, ты не хочешь повелевать и заводить рабов. Но все изменится, когда Илларион окончательно угнездится в твоем теле. Его силой можно лишь гордиться. Я бы не отказался получить хотя бы половину твоих возможностей.

— Хотите забрать эту силу?

— Я бы с удовольствием…

— И что вы с ней сделаете?

— Уж я бы нашел ей применение.

— Убийства и захват еще большей власти?

— Ты понимаешь, к чему я веду, — довольно потер ручки мсье Леонид.

— Я никогда этого не допущу, — заверил его Легостаев. — Уж лучше умереть.

— За этим дело не станет, — произнесла Цирцея, погладив своего черного ворона. — Думаешь, у тебя есть выбор, мальчишка? Сильно ошибаешься. Либо ты с нами, либо ты мертв!

Гулкий грохот донесся вдруг откуда-то снизу, стекла в окнах здания задребезжали.

— Что это? — забеспокоилась Гелла Сэнтери.

Никита навострил уши. Ему показалось, что он слышит выстрелы. Легостаев похолодел и бросился к прозрачной стене. Но с такой высоты происходящее у самого подножия башни было невозможно разглядеть. Леонид нажал кнопку переговорного устройства на столе и рявкнул:

— Что там у вас происходит?!

— Полиция, мсье Леонид! — раздался из динамика истеричный женский голос.