Пардус

Шутка ли, настоящий оборотень! Нынче это такая редкость, что упустить его просто немыслимо!

При этих словах Мебиус дернулся, словно от удара током.

— Вы сказали, оборотень? — переспросил он.

— Вам не сообщили, Мебиус? — Греков улыбнулся. — Похоже, что сбежавший мальчишка — оборотень!

Мебиус нахмурился:

— С чего вы взяли?

— Вы же сами видели, на что он способен. А ведь профессор Клебин не успел ничего ему вколоть!

Мебиус сдавил перила балкона так, что когти прорвали тонкую кожу перчаток и впились в резное дерево.

Стоящий рядом Гордецкий рассеянно глянул вниз и сразу заметил назойливую журналистку, которая упорно добивалась интервью с ним. Она явно направлялась к лестнице, ведущей на балкон, на ходу внушая что-то своему оператору.

— Ищите беглеца, — сказал Гордецкий Клебину. — А я вас ненадолго покину. У меня сейчас никакого желания общаться с прессой!

И он быстро покинул балкон. Профессор Клебин принялся разглядывать лица посетителей в бинокль, стараясь отыскать в толпе приглашенных школьников."

"— Как там ваша практикантка? — неожиданно поинтересовался Греков. — Не давала о себе знать?

— Нет, — нервно проговорил Клебин. — Она как в воду канула.

— Вы говорили, она упала в фонтан, а сверху на нее рухнули стеллажи?

— Да…

— Там было столько химикатов. Она не могла выжить. А может, она и не падала вовсе?

— Оставьте меня, Греков! — нервно крикнул Клебин. — Я знаю только, что она пропала, а мои террариумы уничтожены! И все животные бесследно исчезли!

— Ну-ну, не кипятитесь, — ехидно сказал Греков. — Я просто хочу помочь.

— Подите вы с вашей помощью!

В этот момент профессор Клебин увидел внизу странную фигуру, с ног до головы закутанную в длинный, до пола, плащ болотного цвета. Толпа сама раздвигалась перед ней, пропуская вперед. Наконец странный человек вышел в центр зала и развел руки в стороны. В следующее мгновение зал наполнился громкими истерическими криками ужаса.

Глава тридцать четвертая

Битва под куполом

Днем Никита объявил друзьям, что не пойдет на выставку. Но он все же присутствовал там, невидимый и неслышимый для окружающих. Сначала Никита действительно решил не появляться в «Куполе мира», но после того, как он подслушал разговор барона Ашера и таинственной Иоланды, его не оставляло смутное предчувствие чего-то ужасного. Он ощущал это кожей, каким-то животным чутьем. Наверное, точно так же домашние животные чувствуют приближающееся землетрясение.

Вечером, когда на улицах Санкт-Эринбурга окончательно стемнело, Никита, надев черные джинсы и черную футболку, черные кожаные ботинки и черные перчатки с обрезанными пальцами, отправился в демонстрационный центр. Он хотел стать как можно более незаметным, и вроде бы ему это удалось.