Парад теней

— Очень мне надо к тебе приставать… — Ксения раскинула руки-ноги и призналась: — Устала.

— Ксюшка, простудишься! — озабоченно предупредил Дед, а Лидия Сергеевна, которая, обойдя кресло-качалку, подошла к отрезвившейся паре, приказала:

— Ну-ка, вставай, вставай.

Ксения послушно поднялась и поцеловала Лидию Сергеевну в щеку.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

— А Жора прав: попахиваешь конюшней, попахиваешь. Давай-ка в душ!

— Да ну вас всех! — обиделась Ксения и убежала в дом.

— Ну, как говаривал Гагарин, поехали! — скомандовала Лидия Сергеевна.

Сырцов с нескрываемым восхищением рассматривал ее. За шестьдесят, а какова: правильные черты лица не искажены годами, изящна, подобрана, элегантно порывиста в движении, — не моложавая, просто молодая дама.

— Нет, теперь таких не производят, — высказался вслух Сырцов.

— Ты сделал мне комплимент? — догадалась Лидия Сергеевна. — Весьма приятно.

— Вы поедете или нет? — поторопил их из качалки Дед.

…Выехали на Ярославку, развернулись у санатория «Подлипки» — и на Москву.

— Дарья уехала? — спросила Лидия Сергеевна.

— Вчера вечером проводил. Первые ее гастроли после всего этого.

— Бедная девочка!

— Все-то у вас бедные, Лидия Сергеевна. И Дарья, и Ксюшка, и Дед, и даже я.

— А разве не бедные? Бедные, если я вас жалею. — Она рассмеялась, откинулась на сиденье, прикрыла глаза, вновь раскрыла и вернулась в прежнее положение. — Мы не опоздаем?

— Волнуетесь? — попытался догадаться Сырцов.

— Волнуюсь — не то слово. Как это бывает у спортсменов перед стартом?

— Легкий колотун в предчувствии куража.

— Наверное, так сейчас и со мной, — призналась Лидия Сергеевна."

"…""Гранд чероки"" остановился у плиточного тротуара перед дворцовым подъездом «Мирмара».

— Когда за вами заехать, Лидия Сергеевна?

— Я еще в магазин хочу забежать, Саше пару приличных рубашек купить. А то совсем он у меня пообтрепался. К четырем у новоарбатского глобуса. Тебя не затруднит?

— Не затруднит, — автоматически ответил он и, глядя, как она шагала по отмытым плитам, пожелал ей в спину: — Ни пуха ни пера.

* * *

Неизвестно по какой причине ликовавшая Анна распахнула дверь и восхитилась:

— Жорик пришел, Жорик!

В дверях же она приникла к нему, умело приникла. Под тонким халатом никаких других ограничительных тряпок не было, и он даже через рубашку ощутил тяжесть грудей, мягкость живота, горячность чресел…

— Не надо, Аня.

— Прямо так и не надо? — удивилась она, расстегивая на нем рубашку. Дарью ты проводил и, считай, на две недели холостой. Да и ко всему прочему твоя Дарья ненужно целомудренна. А я — необходимо бесстыдна. Хочешь, я тебя здесь в прихожей, прямо на галошах трахну?

— Не хочу, — неуверенно сказал Сырцов.

— Не имеет значения.