Парад теней

Сырцов начал не с вопроса, а с информации:

— Два часа тому назад я сдал в МУР Андрея Альбертовича Рябухина.

— Ну и что? — с пугливым вызовом спросил Варицкий.

— Ничего лучше дурацкого ""ну и что"" не мог придумать, — презрительно констатировал закусывавший инженер человеческих душ. — Слабо, Тоша, очень слабо!

— А что, я должен был подпрыгнуть от восторга и радостно вскричать: ""Как замечательно, что сыщик Сырцов сдал какого-то Рябухина в МУР!""? Витьку Кузьминского пресс-атташе не боялся, и поэтому, желая ответить ему как можно язвительнее, забыл о страхе вообще.

— Уже лучше, — похвалил его писатель.

— За исключением фигуры речи насчет какого-то Рябухина, — дополнил литератора Сырцов. — Теперь к вопросам, Антон Николаевич.

— На которые я вряд ли захочу отвечать, — взбодрился от своей первой удачной реплики Варицкий и от второго стакана.

— Недопонимает? — спросил Кузьминский у Сырцова.

— Недопонимает, — подтвердил Сырцов. — Знаешь, Витя, какой-то, как изволил выразиться господин Варицкий, гражданин Рябухин ведь вскоре заговорит, если уже не говорит, на дознании. И, естественно, в душевном разговоре одной из первых всплывает фамилия нашего сегодняшнего собутыльника, которого в ближайшее время обеспокоят визитом культурные, но весьма настырные пареньки из МУРа. В моих силах задержать этот визит, а в дальнейшем устроить так, что господин Варицкий сможет выйти из весьма щекотливой ситуации с наименьшими потерями. Если, конечно, он ответит на мои вопросы исчерпывающе правдиво.

— Я вам не верю, — сказал опять погрустневший Антон.

— Ну прямо Станиславский на репетиции, — сострил Кузьминский.

— Он — говно из-под желтой курицы, а не Станиславский, — буднично заметил Сырцов.

Такое терпеть нельзя. Нельзя! Варицкий ударил жирным кулачком по столу.

— Да как вы смеете?! — вскричал он и попытался встать из-за стола."

"— Сидеть! — гаркнул Сырцов страшным голосом (у Варицкого от этого рыка подкосились ноги, и он возвратился на стул) и продолжил уже в нормальных громкости, тональности и регистре: — Ты хоть понимаешь, курицын сын, что пистолет «ТТ», прошедший через тебя, замазан в убийстве? Это по меньшей мере пятерик, твердый пятерик!

— Какой пистолет? Не знаю никакого пистолета. — Варицкий хотел сказать это твердо, уверенно, но получилось совсем не так — прошелестел.

— Ну не дурак ли? — устало пожаловался Кузьминскому Сырцов.

— Он малость не в себе, Жора. Сейчас еще немного выпьет и заговорит, успокоил сыщика писатель. — Выпьешь?

— Выпью, — решился (может, и вправду полегчает) пресс-атташе и вяло махнул ладошкой.

— И заговоришь? — горлышко бутылки замерло над стаканом Варицкого.

— И заговорю. — Варицкому так хотелось спасительной дозы, что он в момент сдался.