Последний парад

Для чего ему пистолет? Чтобы убивать нас, немцев. Глупый парень, не понимает, что это бесполезно».

«Да, да, — сказал дядя. — И это вместо того, чтобы успокоиться, смириться, чтобы побыстрее восстановить равновесие жизни. Они не понимают, что зло не убьешь злом. Только терпением».

«Вот именно, — подхватил Грёлих. — Если бы так все рассуждали».

Марта внесла в комнату именинный пирог, чтобы поставить на стол, но Грёлих сделал ей предостерегающий жест. Она остановилась, и все невольно прислушались.

«Вы слышали? Опять».

Дядя отрицательно покачал головой.

Марта, сильно напуганная, не знала, что ей делать.

«Такие легкие, воздушные шаги, — почти шепотом произнес Грёлих. — Детские, что ли?»

Я крикнул на ходу, что я сейчас сбегаю и посмотрю, потому что каждую секунду это мог сделать сам Грёлих. Громко топая, я вбежал в Эмилькину комнатку, но ее уже не было, она успела спрятаться в ящик с тряпьем. Я вышел на лестницу и громко сказал:

«Здесь никого нет». — И сбежал вниз.

«Наверное, ангелы над грешной землей. — Грёлих рассмеялся. — Летающие шаги… Все мне мерещится. Можно сойти с ума».

— Дядя Миколас, — услыхал я Танин голос. Она стояла у окна. — Можно, я влезу в окно?

«А я уже думала, ты не придешь», — сказала Эмилька.

«Что ты… Все ушли, и я сразу к тебе».

«Это тебе. — Она протянула мне носовой платок. — Больше у меня ничего нет».

«Это папин. Не знаю, как он попал ко мне».

«Тогда лучше оставь его себе».

«Бери, бери. Мне его ничуть не жалко. Я ведь его дарю тебе. Что-то сегодня грустно».

«И мне невесело. Пятрас не вернулся. Мы с дядей всю ночь не спали. Ждали его».

«Ночью опять стреляли, и кто-то кричал… Извини, я порчу тебе праздничное настроение».

«Знаешь что? Пойдем вниз».

«Вниз?.. А если кто-нибудь придет?»

«Никто не придет. Дядя в костеле. Марта сказала, что вернется через два часа. А у Пятраса нет ключа».

«Ой, как интересно… и страшно».

«Идем. — Она сделала несколько шагов к двери. — Нет, не так. Иди один и жди меня. Я приду к тебе как на свидание… Я ни разу в жизни не ходила на свидания… Я буду… Джульеттой!»

Я тогда стоял около часов, и прислушивался, чтобы не пропустить Эмилькиных шагов по лестнице. Но она спустилась так тихо, что я не слышал, и появилась в дверях. На ней было то самое розовое платье, а волосы были подвязаны синей ленточкой. Лента была короткой, и Эмилька привязала к ней какой-то цветной лоскуток.

«Я — Джульетта… Ты что, забыл?..»

Она подошла к столу.

«Какой у тебя пирог… Мне Марта тоже такой пекла. Ну, может, самую малость поменьше».

Прошла от стола к дивану, села на него, поджав ноги, потом подошла к буфету. Открыла и снова закрыла створки дверок.

«А у вас хорошо… Настоящий дом… Тепло, уютно… чисто…»

Пробили часы. Она повернулась к ним, чтобы послушать бой.