Измена. (Не)нужная пара

Гроза прошла?"

"В тишине ванной комнаты в одиночестве я немного успокоилась. Остановилась перед зеркалом и заглянула в него, рассматривая себя как в первый раз. Изменилось ли во мне что-либо? Всё то же лицо… Ну, может, слегка похудевшее. Глаза ярче блестят. А волосы похожи на мочалку! Чумазая вся…

Вздохнув, скинула на пол плед и повернулась меткой к зеркалу. Сто раз смотрела на неё, испытывая негативные чувства. Прислушалась к себе, поменялось ли что-либо? Вдруг я прямо сейчас выскочу из ванной, побегу искать Руслана и повешусь ему на шею, как Жанна. Нет, ничего подобного я не чувствовала. Но вот воспоминание о Жанне оказалось неприятным. Не потому, что эта девушка была агрессивна по отношению ко мне — с этим я морально справилась бы. А потому, что Руслан был с ней как мужчина. Сейчас во мне говорило уязвлённое женское самолюбие. Меня он отверг, а с ней был, несмотря на то, что я, как все говорят вокруг, его Пара. Так может Пара — это не приговор? Есть варианты?

— Кристина, у тебя всё в порядке? — отец постучал костяшками пальцев по двери.

— Всё хорошо! — бодро вскрикнула и отошла от зеркала.

Ванна была оборудована душевой кабиной. Не задерживаясь, я тщательно обмылась, вымыла волосы, воспользовалась бальзамом. И с облегчением покинула душ. В ванной на полках нашлись чистые полотенца, халат и тапочки — всё, как в гостинице.

В спальне меня ждал сюрприз!

— Мамочка! — я бросилась в родные объятия и неожиданно даже для себя расплакалась так жалостливо, с подвыванием, что напугала родителей своей истерикой.

Мама усадила меня на кровать. Гладила по спине, говорила какие-то успокаивающие банальности. Папа подал стакан воды. Но я только громче плакала и не могла успокоиться. И видимо, меня слышали не только они, потому что в дверь постучали.

В приоткрытую дверь я увидела Викторию Андреевну. За её спиной маячил Руслан, напирая на мать, но она резко оглянулась на него, и парень отступил в тень. Меня их присутствие немного привело в чувство. Слёзы ещё катились, но уже без завываний. Но успокоилась я окончательно, когда в комнату протиснулся малыш — самый младший Астахов. Ребёнок, не стесняясь и никого не смущаясь, подбежал ко мне и, обняв меня за коленки, снизу вверх заглянул мне в глаза.

— Глать? (Играть?)

— Дима! — позвала его мама.

— Ко глать! (Хочу играть!)

— Ч-что? — я через слёзы растерянно посмотрела на Викторию Андреевну. Та улыбалась, рассматривая малыша, который, сопя, лез ко мне на колени.

— Ну, вот, нашли няню. Дима, Кристина сейчас ляжет бай-бай. Он зовёт тебя играть, — пояснила она. — Он ни к кому, кроме Глеба, Кирилла и меня не идёт на руки. Не узнаешь его?

Я подтянула малыша к себе на руки, и он, добившись своего, успокоился. Прижался щекой к моей груди и притих, слушая разговор взрослых.