Папа с прицепом

Сколько раз Леха чувствовал это сладкое замирание сердца, когда Костыль самолично клал ему руку на плечо и говорил:

– Ты, Леха, главное не ссы! Главное в том, что на тебя «не по делу» никто наехать не может! Виноват – отвечай, за «базар» отвечай, а если ты «не при делах», то отвечать будет тот, кто наехал. Тут тебя любой пахан или смотрящий всегда поддержит. Потому что уголовный мир справедливый, а этот, ментовский, – самый подлючий.

– Ментовской – это как? – удивлялся Золотарев.

– Ну, неважно. Так говорится. Раньше менты были, теперь полиция, а «понятия», они все равно остаются.

И Леха понял, что дружба с Костылем – это дело полезное. Как-то и уважение сверстников сразу появилось, и уверенности в походке добавилось, и плечи сами по себе развернулись. Лехе было приятно, что он в друзьях с Костылем, что его уважают и принимают как равного. Ну, почти. Ведь совета спрашивают. И про ту женщину, на которую Костыль показал, тоже с ним советовались.

– Не, она тебе нравится? – настаивал Костыль, по-свойски толкая Леху кулаком в бок.

– Вообще-то да, – смущенно опускал голову Золотарев, чувствуя, как снова накатывает возбуждение от мысли, что они займутся с этой взрослой женщиной сексом.

– Ну и классно! Ты, главное, просеки за ней, в какое время домой с работы идет, в каком доме живет. А когда «оседлаешь», мы, типа, подвалим к ней… туда-сюда… базар-вокзал! Напросимся домой чайку попить. Она увидит, что пацаны клевые, особенно ты у нас симпатяга, на тебя она точно клюнет. Ну а потом уже дело техники: как начнем ее лапать, она заведется и даст нам. Ты, Леха, такого еще не испытывал. Зрелая тетка – это супер! Это не соплячка, которая ничего еще не умеет.

– А это… Костыль… – Золотарев набрался смелости и все же задал мучивший его вопрос: – А если тетка не даст нам? Ну, не захочет, вырываться будет?"

"– Секи сюда, Леха! – уверенным тоном стал объяснять Костыль. – Она, по ходу, не замужем, и ей за счастье три самца сразу. Я те зуб даю, что за счастье! Во-вторых, я-то уж знаю, как бабу возбудить. Это девка артачиться будет, а эта уже не девка, этой терять нечего, только удовольствие получать! А потом… ты сам прикинь! Ей какие понты шум поднимать? Ее же обвинят, ей же позор. С тремя пацанами связалась, доказывай, что мы первые начали приставать. А мы скажем, она сама нас звала и денег предлагала. Кто поверит? Зуб даю, что в тряпочку заткнется и будет терпеть, пока мы свое не сделаем. Еще и спасибо скажет.

Золотарев так этими разговорами и объяснениями себя довел, что мысленно уже свыкся с мыслью, что та женщина, которую они приглядели на улице, просто спит и видит, чтобы потрахаться с молодыми парнями вдвое моложе себя. А тут еще Бобер намекнул, что Костыль такими делами занимается часто и еще ни одна шум не поднимала. Леха поверил.