Папа для Ромашки

Нужна срочная операция и переливание крови. Можем не успеть.

– Кирилл? – знакомый женский голос обращается к мужчине на кушетке. Я сквозь людей пытаюсь рассмотреть женщину. Мне послышалось или нет? Что она тут делает?

– Это не Кирилл. Это Сергей Иванович, – отвечает Юра.

Глава 45

Катерина Герц

Всю жизнь, как с камнем на груди. И не сорвать его, не выбросить. Никак не избавиться. Словно метка своеобразная или, точнее, клеймо.

Избавишься от нее и тут же лишишься жизни.

Этот человек не умеет прощать, любить, сострадать.

Только ненавидеть, убивать, заставлять.

Никогда не хотела и не желала никому зла, кроме него. Он воплощение дьявола. Если бы он исчез, то всем стало бы от этого только лучше.

Второго сына я, скорее всего, уже не верну. Он не простит мне того, что не забрала его, что не защищала, что не была рядом. Что не была ему мамой, когда это надо было. Но так бы я поставила под удар всех. Бергман бы не пропустил этого. Мы бы не могли скрывать.

Поэтому сейчас тут. Второй мой сын и его Варюша под прицелом Бергмана. И ему все равно, что эта девушка родила ему внука, все равно, что ее любит сын, ему важны только деньги и власть.

Меня не пускают на территорию, поэтому стою за воротами. Вслушиваюсь в то, что говорят. Там, на территории выстрелы и мне надо быть там, помочь, если надо будет.

Сердце то замирает, то колотится. Свою жизнь готова отдать, чтобы хоть как-то искупить свою вину. Они должны еще жить. Детей растить, а не погибать от руки этого изверга.

Даже, если меня не станет, то я спокойна за них. Ребята всегда вместе. Как будто братья не двое, а все четверо. Кому бы и когда бы ни нужна была помощь, всегда вместе со всеми. Для них ничего не поменяется.

На территорию заезжает скорая, и я с краю незаметно юркаю за ней.

Все, чего хочу, чтобы Бергман… чтобы его не стало. Чтобы открыть всем правду. Чтобы не бояться, что тебя придут и завтра убьют. Шантажировать будут, запугивать и что там еще может придумать этот урод.

Из здания выкатывают каталку и везут к скорой. Только бы не кто-то из детей. Только не они. Натягиваю на лицо шарф, чтобы не бросаться в глаза и бегу к каталке.

Перекрещиваю пальцы на ходу. Только бы не мои дети там были. Только бы не кто-то из них.

Проталкиваюсь между ними, чтобы увидеть. Но когда вижу человека на каталке, по телу ледяная дрожь. Повзрослевший, изменившийся, другой. Но я узнаю его. Я бы узнала его и через пятьдесят лет. Сердце стучит, ускоряется. Он жив? Я оплакивала его столько лет, а он жив?

– Кирилл? – беру мужчину за руку.

– Это не Кирилл, а Сергей Иванович. Вы ошиблись."

"Ошиблась? Нет. Это они тут ошибаются. Не знаю, почему они называют его другим именем, но это мой брат. Брат, которого похоронила тридцать лет назад.

– Что с ним, Валера?

– Ранение, задета вена. Нужна срочная операция и переливание.