Паноптикум

Доминик, особенно широкий и темномордый, оказался еще и посмелее, потому что подошел ближе и в наглую ткнулся мне носом чуть выше предплечья. Обнюхивал, ага, да. Только, сука, не возразишь. Потому что у него морда шире моей и зубы острее.

— Теперь прикажи идти на место.

Я с трудом разжала челюсть, глядя в глаза ближнего пса, подчинилась. Но они остались абсолютно равнодушны к команде, все так же неторопливо обнюхивая мои ноги.

— Я сказал приказать, а не просить. — Эмин вообще не менял интонации, задумчиво и абсолютно спокойно глядя на меня в окружение своих собак. — Иначе к моему возвращению от тебя останутся рожки да ножки. Хотя Рим и их сожрет из жадности. Он ведущий, Доминик слабее. Прикажи Риму.

— Сколько он весит? — напряженно глядя на левого теленка, приподнявшего уши и обнюхивающего мою руку, спросила я.

— Пятьдесят семь.

— На два больше чем я. — Выдавила почти шепотом, устремляя злой взгляд на Асаева, в глазах которого на краткий миг мелькнуло раздражение. — Ты сейчас серьезно?

— Ты всадила нож в диван у меня между ног, так что да, я серьезно. Они упрямы, иногда могут быть агрессивны. Это из-за перестройки организма и неадекватной гормональной системы. Психически они здоровы и склонны к подчинению. Все остальное это возраст, временно, но упускать нельзя. — Голос Асаева снова ровен, негромок и без эмоций. — Псов, хоть раз проливших кровь убивают, а они сожрут тебя за четыре дня, если ты будешь тупой слабохарактерной истеричкой и по возвращении я получу двух моральных калек, если не убийц, и твою кровь себе на руки. Мне не нужен еще один цирк уродов, я люблю этих собак и жестить с ними не хочу. Вот мой счет. Оплачивай.

Мои губы растянула кривая улыбка. Действительно, низких подходов во взимании платы нет. Умный, опасный, серьезный и масштабно мыслящий. Это сочетание гарантированно пустит мою психику под откос и явно сократит мне жизнь. Но это же сочетание продлило жизнь Степанычу. Если не спасло.

— Место. — Глядя в карие пса глаза с нажимом. Не моргая. Я видела, что он чует. Они всегда чуют страх. — Место, сказала.

Рим смотрел еще несколько секунд. Глаза в глаза. У него морда шире моей, пасть с острейшими клыками, он весит больше меня и все, что отмечаешь при первом взгляде это сила и мощь. И он начал медленно отступать назад. Не отпуская меня взглядом. Готовый воспротивиться в долю секунды, как только я покажу слабость. Но я смотрела. Смотрела в звериные глаза, когда он неохотно подчинялся. Его лапы, заступив на лежанку, медленно подогнулись, укладывая мощное тело в позу сфинкса. С гордо поднятой головой.

— Лежать.