Паноптикум

Прежде я у него вообще ни намека на акцент улавливала и сейчас это как-то било контрастом, что ли. Ага, что он кавказец, но только тут начал разговаривать как кавказец. Ага, да. Контраст.

Хотя он и не выглядел классическим представителем людей с горячей кавказской кровью в моем вот шаблонном представлении. Очень короткая стрижка, высокий лоб, брови вразлет, прямая линия носа, легкая щетина, чувственная линия губ. Черты лица правильные, резкие, высеченные как будто. Он высок и широкоплеч, но совсем не перекачен, да и из рубашки с двумя расстегнутыми верхними пуговицами не вываливается могучая шерсть. Я трахалась с ним два раза и оба раза он в одежде был. Хотя, тогда в коридоре «Империала» я у него рубашку рванула, вроде не волосатый был. Хотя, хер его знает, я там немного не в том состоянии была, чтобы оценивать… но вроде не волосатый. Интересно, а как он без одежды выглядит? Плоский живот, тело крепкое, узкие бедра… Господи, ну вот о чем я опять думаю?..

— Пошли гостэй встрэчать, чего ты встал, жэнщина. — Сурово сдвинув брови рявкнул он так, что я от неожиданности послушно засеменила выход. Очнулась почти сразу и зло оглянулась, а он весьма мерзко, но крайне довольно ухмыльнулся.

— Всегда работает. — Хмыкнул он и кивнул в сторону дверей, заставляя меня скрежетнуть зубами.

В большом зале еще были гости, мы мимо них к лестнице. Служба безопасности на местах — гости прибыли. Неярко освященный коридор, он в кабинет, я за ним.

Впитался под кожу смрад опасности. Из тринадцати присутствующих я знала только двоих. И то, один из них Аслан стоящий у двери с непроницаемым лицом роящийся в телефоне. Снова много лиц не славянской внешности. Только вот смердило от них не только деньгами, но и положением. Уверенные жесты, твердость во взглядах, в голосе, когда пошли незначительные разговоры, приветствия, пока Эмин усаживался во главе стола, а я быстро, четко и без суеты, разливала алкоголь и добивала последние штрихи перед началом.

Поправила браслет вызова на запястье, прижимаясь к стене за дверью и прикусывая губу, чтобы подавить улыбку. Истерика. Очень вовремя.

Несколько минут назад я трахалась с Асаевым на кухне и сходила с ума от оргазма, а сейчас он там, за стеной, сидит во главе стола с людьми, от которых веет силой, властью и еще чем-то таким, что остро ударяет по рецепторам, суживает сосуды и студит кровь. Их глаза. Человека видно по глазам. У них у всех вот то, что было у Асаева, когда он нажимал мне ножом под подбородок. Неограниченность. Безнаказанность. То, что я несколько дней испытала при виде Асаева в его филиале, когда поняла направление его деятельности. И то, почему она открыта — таких нельзя трогать. А он венчает стол.

Колени почти подогнулись, но я упрямо их выпрямила и браслет завибрировал.