Паноптикум

В глазах надменность. Его тихий шелест выдоха дыма в сторону, натяжением для моих нервов до состояния струн.

Дышала глубоко и медленно, чувствуя, как судорогой скручивает пальцы на сведенных коленях.

Изнутри ревущий протест дробил сжавшееся нутро на горячую яростную пыль. В голове хаос, мрак, сопротивление, едва сдерживаемое под крик разума. Я скосила глаза на край стола. Столовый нож. Меньше метра расстояния, он лежал прямо с краю."

"Он подался вперед и я окаменела, когда длинные крепкие пальцы взяли позолоченную рукоять. И поняла, что пиздец наступил, когда лезвие неторопливо нажало мне под подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть в темные глаза. Уже звериные. Там почти не было ничего, а то, что было, вот-вот готово было кануть в кипящие, непростительные воды мрака. Глаза почти абсолютно нечеловеческие. Там не было никаких запретов. Почти. И вот-вот он переступит грань этого «почти».

Лезвие надавило мне на кожу до того самого понимания, что еще немного и порежет. Ужас и агрессия потопили разум в темном осознании, что это все. Просто все. И мне нельзя сейчас вообще шевелиться. Это ярко горит в этих ублюдских карих глазах, которые почти уже отдались смраду непростительного, но он на мгновение прикрыл глаза и одно краткое, молниеносное движение его пальцев.

Чтобы лезвие оказалось в его ладони.

Медленно опустил руку с зажатым ножом ниже моего лица.

Он подавал его мне.

Мои пальцы мелко дрожали, сжимая прохладу рукояти. Мелко дрожали пальцы. Мелко дрожало тело и ненависть тоже дрожала. Грозила осыпаться искрами и сжечь остатки и так подыхающего самоконтроля. Он смотрел мне в глаза. Смотрел в напряженном ожидании, но он резал. Там в клубящейся тьме своих глаз он перерезал мне глотку. И это могло перейти в действие в любую секунду. В любой миг. В каждую его долю. Он молниеносно мог вырвать у меня нож и… всё. За то, что посмела его взять и сейчас смотреть на него не скрывая ненависти. Никогда в своей жизни я не испытывала столько ненависти. Никогда. И столько.

Скрип моих зубов сопровождающих оглушающее крушение самоконтроля стершего из памяти когда мои выкручиваемые судорогой пальцы с силой и яростью вгоняли лезвие в сидение между его раздвинутых ног. Вогнали и крепко сжали нагретую рукоять. Потому что не только у этой твари был предел. Который заступать нельзя.

Я не отрывала взгляда от его глаз, но я видела, я почувствовала, как напряглись его ноги. Как напряглось его тело, в котором клубилось абсолютное, неукротимое, бескомпромиссное зло, дающее яркое, жгучее насыщение хаосу в нечеловеческих глазах. Он прикрыл глаза и его тело расслабилось. В миллисекунду просто.

— Свободна. — Отзвук насмешки в голосе, — творческая личность.