Паноптикум

И уже очень давно осело его в глазах, потому что чувствовалось что для него это как и способность дышать, нормальна и в порядке вещей. Это давно напитало весь его облик, темный и отталкивающий, предупреждающий и очень однозначный. Это делало очень естественным то, как он вчера поднял и сориентировал десять людей парой фраз. Таким само собой разумеющимся то, что ему известно о нашем вчерашнем романтическом свидании с Гавриловыми. Ему известно все, что ему интересно. А интересно ему все. Поэтому он диктует правила.

Я шла ровно, но с каждым шагом чувствовала, как сердце сбивается с ритма. Села в кресло по его левую руку, стараясь удержать непроницаемость на лице и негромко спросила:

— Какое предложение?

— Эксклюзивное. — Глядя мне в глаза тихо и абсолютно серьезно ответил он, стряхивая пепел в пепельницу расположенную на его колене. — Стать начальником моей службы безопасности. Такой творческий подход вчера у тебя ко мне был, сообразительность и исполнительность, я очарован. А какие тяжелые удары по швали. Мой человек был очень впечатлен, когда пересказывал твой подвиг. Мне кажется, с тобой я буду в абсолютной безопасности, так что стань моим начальником охраны, условиями и зарплатой не оскорблю. — Прикусил губу, подавляя улыбку оценивающе глядя в мое лицо, которое я с великим усилием заставляла оставаться невозмутимым.

— Эмин Амирович, — новое неимоверное усилие, чтобы не плюнуть ему в лицо и не сбежать. Из ресторана. Из города. — Не сочтите за грубость, однако я отклоняю ваше предложение.

— Интересная манера общения. С одиннадцатью классами образования такой себе школы и дерьмовенькой каблухой за плечами. Саморазвитие наше все, в этом мы с вами схожи, Яна Алексеевна. — Тихо рассмеялся, подаваясь вперед к столу и наливая себе бренди в бокал. — Ну, что ж, настаивать не буду. Отказала так отказала.

Я абсолютно растерялась. Абсолютно просто. Нет, разумеется, я ни на секунду не поверила в этот бред со службой безопасности. Ни на секунду. Он просто прощупывал, насколько ясно я вижу мир. Его мир и его правила. В его словах шло совсем другое предложение, зиждившееся на вот так просто поданном факте, что он отправил своего человека за мной, что ему за ночь стала известна моя биография и он рассмотрел вариант, который и кинул мне сейчас, оформив его под налет иронии. И принял мой отказ. Что, блядь?.. Нет, я как бы рада, только это не та порода, чтобы спокойно и благородно смириться со словом «нет».

И он это подтвердил.

— Яна Алексеевна, мне все же нужно отблагодарить вас за спасение. — Поднял на меня взгляд от пепельницы и меня вжало в кресло.

Физически вжало. Просто тело инстинктивно попыталось отодвинуться от него подальше и уперлось спиной в спинку кресла.