Паноптикум

 — Давид чуть склонил голову, все так же задумчиво глядя на человека у которого просто перекашивалось лицо от злости.

— Чтобы щенки, молодые и борзые, ради своего каприза предприятие закрыли! И столько человек на улицу!.. — Он снова с ненавистью сплюнул, но предусмотрительно в сторону. — У всех семьи, дети, вам ведь похеру! А мне кормить нечем! Работу и ту отняли… Зверье. Вам бы только торговать и деньги под себя подгребать. Все что вы делаете — превращаете все в один большой базар! Заводы все позакрывали, комплексы понастроили и с Китая все везете! Людям мест рабочих нет! — Его мелко затрясло от злости, я не отпускала взглядом его пальцы, стиснутые добела на металлической трубе. Пусть попробует, тварь… пусть посмеет. — Везде рынок! Торгаши одни! Ничего людског…"

"— Твое предприятие нерентабельно. — Спокойно и твердо перебил Давид, щелчком пальцев отбрасывая сигарету и следя за ее полетом. — Оно имеет убыточный баланс, но это не освобождает его от уплаты взносов и налогов, ведения документооборота, выплаты заработной платы сотрудникам, а самое главное то, что за последний год не сдавалась отчетность. Закрываю организацию не я, а федеральный закон номер сто двадцать девять, статья двадцать один, точка один, пункт первый. — Давид спокойно смотрел в сурово сдвинувшего брови мужика. — Проще сказать надо, да? Это организация, которая на протяжении двенадцати месяцев не сдает налоговую отчетность и исключается из реестра юридических лиц по решению регистрирующего органа. — Голос Давида понизился, напитался легким эхо раздражения. — Пока ты у станка с утра до вечера стоял, а потом, выйдя за двери про него забывал, я впахивал. Иногда сутками не спал. Выходил за двери, а мозг все еще там в поисках вариантов и попыток сопоставить информацию так, чтобы получить возможности. По вечерам ты тратил сто рублей на бутылку водки, а я на книжку, чтобы понять, как работает система и как остаться на плаву. Никто не мешал тебе изменить порядок вещей и не детей строгать, которых тебе теперь кормить нечем, а впахивать. Но вам лень. Вам проще отстоять положенное время и выйти и забыть до следующей смены, а на выходных нажраться и вновь день сурка. — Давид на мгновение остановился, когда раздражение в его голосе стало отчетливым и заговорил вновь. Ровно, спокойно, по деловому, — торговые моллы и отсутствие рабочих мест? А что тебе мешает прийти сюда, как ты выражаешься, на базар? Работу отнял? К чему громкие обвинения если душа не за производство болит, а за то, что все вокруг плохие и вас, несчастных, мучают. К чему обвинения, если извечные темы вне работы под дешманское бухло — как все херово на этой самой работе, начальство уроды, зарплата копеечная, условий никаких. Вот как за производство душа болит.