Паноптикум

Сидела на полу, прижавшись спиной к стене, пока там, за ней оперировали Эмина.

Сидела и сдыхала. Взгляд в плитку пола, сердце беспокойно, в нос ударяет запах хлорки и еще каких-то дезинфектантов. Колени согнуты, на них кисти. Кровь запеклась на дрожащих пальцах. Его кровь. Перед глазами кошмар. Кровь и хрипы. Гул в голове нарастал, его прорезал скрип моих стиснутых зубов. Прикрыла глаза и услышала как хлопнула дверь ведущая в фойе.

Резко вскинула голову и на мгновение полностью растерялась. Так бывает, когда в нарастающем кошмаре происходит что-то… неуместное. Странное. Непонятное. Чего ты вообще не ожидаешь. И за краткий миг удивления разрезавший нарастающий внутри ужас я была благодарна Полине Викторовне. Она присела на корточки у моих разведенных ног и протянула упаковку влажных салфеток, одновременно отставляя рядом с моей стопой почти доверху заполненный прозрачный стаканчик.

Дрожащими пальцами приняла салфетки. Засохшая кровь оттиралась плохо. Она забрала комок салфеток и сунула их в карман полушубка. Вздохнув подняла на меня взгляд и протянула стаканчик.

— Мой фирменный коктейль на случаи пиздеца. Водка и энергетик, пропорция один к одному. Взболтать и смешать.

Я смотрела в ее глаза и мои губы пыталась растянуть улыбка. Потому что там было отдаленное эхо понимания, оттого и жалости не было. Оттого и выпинуть ее отсюда не хотелось. Казакова вздохнула и отвела взгляд, все так же протягивая мне стаканчик.

— Помогает? — взяла неверными пальцами и она посмотрела на мое мрачно усмехнувшееся лицо.

— По первому времени да. — Встала, чтобы вновь сесть на корточки и опереться спиной о стену рядом со мной, откинуть голову на холодный кафель глядя в потолок. И тихо добавила, — потом нет.

— И как быть? Когда перестанет. — Задумчиво взбалтывая чуть мутноватую жидкость в дрожащем из-за пальцев стакане, сиплым голосом спросила я.

— Хуй знает. Я блюю обычно. И успокоительные винцом шлифую. — Она покачала головой все так же глядя перед собой. — Сейчас не знаю как, если… что случится. — Ее рука дернулась к животу. Едва заметно, она почти сразу оборвала это движение. Но все стало ясно без слов. — Не знаю, Ян. Советовать не стану.

Я тихо рассмеялась. Горько. И опрокинула в себя коктейль. Напряженный полумрак давил, он не нарушался звуками из операционной. Их почти не было.

— Сразу что ли к варианту с шлифовкой перейти, а то как будто нет эффекта. — Негромко заключила я сминая пластик и положив его у стопы. И вытерла рукавом ненужную влагу с глаз.

Она улыбнулась и по ее щеке скатилась слеза, когда я тихо и позорно заскулила, не справляясь. Ни с собой ни с тем что опять происходило в мыслях. Ее ледяные пальцы сжали мою кисть.

— Ян…

— Не надо.