Паноптикум

 — Глухо выдохнула я. И меня передернуло от этого.

— Там будем мы. Моя семья и твоя. Остальные просто из-за…

— Нет. — Уткнулась сильнее, чувствуя, что вот-вот зареву. — Пожалуйста. Правда, не хочу. Пожалуйста, Эмин.

Он промолчал. Наверное, вернется к этому позже. Когда решит, что рассчитал идеальный момент. Не рассчитает. Эти сутки здесь никогда не дадут его безупречному умению хоть один шанс. Причины этих суток. Я не хочу их видеть. Все самое важное случилось здесь и сейчас. Без них. Красочный бал императора где будут поданные с фальшивыми масками на лицах чтобы скрыть их уродство, ни к чему. Я знаю, что под этими масками лицемерия и видеть этих тварей не хочу.

* * *Вылет должен быть утром. Охраны дома не было, не было даже Аслана. Потому что Эмин приехал и в них во всех отпала всякая необходимость.

Я лежала на постели и не отрывала взгляда от двери ведущей в душ. Вышел с полотенцем вокруг бедер. На ходу что-то печатая в телефоне, пошел к кровати и повалился рядом на живот, не глядя заграбастав меня и притянув фактически под себя. Дописал смс. Пара звонков, разговоры на басурманском. Они когда-нибудь оставят его в покое?..

Я перевернулась на спину, разглядывая его осунувшееся лицо. Круги недосыпа под глазами, бледная кожа. И ощущая капельки влаги под пальцами мягко помассировала его затылок. Он устало прикрыл глаза, перешел на русский, сказав абоненту что все вопросы они будут решать завтра и отключил звонок.

Отложил телефон и поставив руку над моим плечом, ослабил узел полотенце на моей груди. Кожа к коже, и он просто навис сверху, глядя мне в глаза.

Я смотрела на него, пропитывалась им. Так жадно и открыто. Смотрела в его темные теплые глаза и чувствовала себя ребенком, который получил долгожданный подарок, нашел его под елкой в самый волшебный в детстве праздник.

Это так сокровенно, потому что я никогда такого не чувствовала, никогда не была тем самым ребенком у елки. Но вот внутри все в трепете и дрожи и так на грани счастья, настолько заполняющего душу, что просто хочется расплакаться и рассмеяться.

Это так невыразимо, просто невыразимо необходимо ощущать близость его тела. Тепло его кожи на моей, покрывающейся от этого мурашками. Это так важно, так непередаваемо важно чувствовать его прикосновения подушечками пальцев, уходящие сейчас вниз по ребрам. Импульсы от его прикосновений по нервным волокнам, теплом в сердце, наслаждением в разум. И я хотела его. Хотела до безумия. Его голос, такой будоражащий, всегда негромкий, очень глубокий. Его смех. Совершенно особенный, разложенный на тоны, вплетающийся в струны души, трогая их, заставляя губы невольно растягиваться в ответной улыбке.