Панк 57

А если посмотреть с моей стороны, то я всего лишь хотел, чтобы он принимал меня таким, какой я есть. Именно поэтому я так долго и так крепко держался за Райен.

– Я уже давно не могу нормально поговорить с тобой, – он почти переходит на шепот, потом опускает глаза и исправляется: – Отчаялся найти к тебе подход.

Отец берется за краешек одеяла Энни, медленно подносит его к лицу, и все его тело содрогается. Он тоже плачет.

Я зажимаю кольцо в губе между зубов и тяну, пока не начинаю чувствовать боль. Теперь все приносит одну только боль, и я так ненавижу ее. Меня убивает, что комната Энни опустела. Убивает, что окна нашего дома теперь всегда темные. Убивает, что я не знаю, куда деваться: везде плохо. И я ненавижу себя за то, что мне больно видеть отца таким одиноким. Он не пытался утешать меня после смерти Энни. Так с чего бы мне теперь заботиться о нем?

И откуда у меня это внезапное желание обо всем рассказать Райен? Просто чтобы она узнала то, о чем я ей не говорил, и сказала мне правильные слова. Она всегда пишет правильные слова. Я хочу забыть навсегда о том, зачем приезжал в Фэлконс Уэлл.

И вернуться туда только потому, что там живет она.

Я возвращаюсь в школу ровно в тот момент, когда звенит звонок с последнего урока. Дождь в Тандер-Бей начался, как только я сел на паром, но досюда до сих пор не дошел. Облака мрачно висят над головой, вниз не падает ни капли.

Отец, разрыдавшись, ушел из комнаты Энни, и как только в его кабинете зазвучали первые ноты Брамса, я понял, что можно безопасно выбраться из дома. Он не выйдет оттуда до самого утра: будет пить скотч и работать над моделью какого-нибудь сражения Второй мировой.

Я вижу, что справа от меня на улице тренируется команда по американскому футболу, и надеваю сумку через голову. Достав из нее шарф, подхожу к джипу Райен и кладу его на водительское сиденье. Потом достаю из кармана маркер и вытаскиваю из подстаканника маленький кусок бумаги, который очень кстати там оказался. Это чек, и на обратной его стороне я пишу записку.

Тебе пойдет голубой. (И нет, я его не украл.)

Я кладу ее сверху на шарф. Ученики уже начинают заполнять парковку и потихоньку садиться в машины. На дворе вечер пятницы, так что вряд ли у Райен есть тренировки. Но всю дорогу до своей машины я не свожу глаз с ее джипа, чтобы убедиться, что никто не вытащит шарф через открытое окно.

Закинув сумку на заднее сиденье, поднимаю глаза и вижу, что народ столпился вокруг капота, перед моей машиной. Они на что-то увлеченно смотрят, и в мою душу закрадывается беспокойство. Что на этот раз?

Вздохи и шепот заполняют воздух, толпа растет, те, кто сзади, силятся встать на носочки и посмотреть поверх голов. Я наклоняюсь к лобовому стеклу и замираю, увидев, что сделали с капотом.