Пампушка для злого босса

-А я не знаю, есть ли это самое будущее у нас, - признаюсь в том, что меня тревожит. Признаюсь, несмотря на то, что это совсем не тема для нынешнего дня. Но Ольга хватается за неё, словно за спасательный круг.

- Я тебя понимаю. Иногда, когда смотрю на Лёшу... Чувствую себя чёрствой. Мне больно, ужасно больно. Но то, что переживает он... Знаешь, я его очень люблю. Он мой друг, давний и хороший друг. Вот так бывает, что и от друзей рожают детей. - Она кривовато усмехается, и я улыбаюсь следом. - И то, что с ним сейчас творится... это меня убивает. Потому тебя и позвала сегодня.

- Меня тоже, - киваю я в ответ. - Но ещё больше убивает бессилие. Не пойму, что мне нужно сделать.

- Просто быть рядом? - полувопросительно предлагает Оля. А я очень сомневаюсь, что это поможет на все сто.

- Возможно, - пожимаю я плечами. - Если только он сам этого захочет.

В тот момент я даже не представляю, сколько всего мне предстоит. С чем я буду сталкиваться раз за разом в своих попытках вытащить Лёшу из того состояния, в которое он погрузился. Но даже если бы кто-то раскрыл мне моё будущее, пожалуй, я бы и тогда не отказалась от Казанского.

Вернувшись домой, понимаю, что ни на чём не могу сосредоточиться. На глаза попадаются дневники, и впервые за долгое время мне хочется взять их и сжечь. Насколько тонка грань между разумом и одержимостью. Сколько таких девочек, как Лина, извели себя из-за чьих-то неосторожных или злых слов. То, что в моём случае стало катализатором, в истории с дочерью Казанского превратилось в смертельный фактор.

Хочется плакать. Усесться на пол, обнять колени руками и разрыдаться. Потому что всё это ужасно несправедливо. Потому что маленькие девочки не должны умирать, особенно таким жутким способом. Слёзы сами катятся из глаз, а я их почти не замечаю, расхаживаю по квартире, будто загнанная в клетку. И самое страшное - не знаю, чего ожидать дальше.

На работе на следующий день Казанский ожидаемо не появляется, но сейчас я не хочу его трогать или надоедать своими звонками. Просто погружаюсь в рабочий процесс, доведённый до автоматизма. Мне так легче.

Сотрудники что-то обсуждают, я даже не могу понять, что именно. Но надеюсь, что не меня или горе, постигшее босса. Порой в голове проскакивают мысли о Кристине. За всем этим калейдоскопом событий совсем забыла о её существовании, но в то, что она забудет о Казанском - не верилось. Даже боюсь представлять, что сделает Алексей, если эта дамочка нарисуется рядом с ним со своими требованиями.

Проходит два дня, а от Лёши нет никаких вестей, и мне начинает казаться, что я попала в какой-то временной вакуум, из которого никак не могу выбраться. Минуты текут медленно и тягуче, но не приносят с собой никаких изменений.