Фантом памяти

Еще двое - мужчина и женщина - показались мне мужем и женой, хотя на самом деле таковыми вряд ли являлись, ибо в разговоре несколько раз упоминали о своих супругах в третьем лице. Мужчине было около пятидесяти, женщина выглядела моложе, но оба производили впечатление людей глубоко нездоровых. Наверное, поздние любовники. Восьмым гостем был подросток лет шестнадцати, который прямо с порога спросил, где Эспера, и умчался наверх в библиотеку. Странная, одним словом, компания.

Беседа за столом текла ровно, Мария умело держала бразды правления в своих сухих морщинистых ручонках, то ловко меняя тему разговора, то подкладывая добавку в опустевшие тарелки. Сидящие рядом Эспера и самый молодой гость о чем-то тихонько переговаривались и, как только позволили приличия, покинули общий стол. После того, что мне сказала Мария, я повнимательнее присмотрелся к девочке и удивился, как же я сам не понял, что она больна. Ведь ее бледность и явную физическую немощность я отметил еще вчера. Наверное, меня сбил с толку блеск ее живых глаз и выражение доброжелательности и открытости на тонком иконописном личике. Я почему-то всегда думал, что лица тяжелобольных детей должны быть отмечены печалью и нездешностью. Оказалось, я заблуждался.

- У Эсперы есть поклонник? - спросил я Марию, когда подростки вышли из комнаты.

- О да, - старуха усмехнулась, - она пользуется большим успехом. Гораздо большим, чем хотелось бы. Впрочем, лучше пусть успех будет у нее, чем у Лаки.

- Почему? - поинтересовался я озадаченно.

- Потому что дети, которые дружат с Лаки, действительно безнадежны. Тут уж никто ничего не может сделать.

- Но почему? - настойчиво повторил я свой вопрос, окончательно сбитый с толку.

- Потому, - загадочно улыбнулась Мария. - Со временем поймете.

Сплошные тайны. Ну и деревенька!

* * *"

"Кажется, Муся не преувеличивала, говоря, что журналисты обрывают ей телефон, пытаясь договориться об интервью со мной. Вместо ожидаемых четырех человек в парке санатория собралось почти два десятка представителей прессы, вооруженных блокнотами и диктофонами, а также три фотографа. Я вышел к ним в сопровождении Муси в облике Дикой Кошки. Наклеил на лицо виноватую улыбку и начал вещать.

Хочу признаться и покаяться в том, что ввел всех в заблуждение. Первая информация, которую передала моя дочь, была правильной, я действительно потерял память. Мне не хотелось делать это достоянием широкой общественности, я стеснялся своего недуга, боялся выглядеть неполноценным, поэтому опроверг первое сообщение и заявил, что потеря памяти оказалась кратковременной и теперь все в порядке. Я был уверен, что так оно и произойдет в самые ближайшие дни, и считал, что не сильно грешу против истины.