Память пепла

Вот мама вскинула руки, ее Анук-чи ринулся в открытый, вихрем вьющийся портал, а сама герцогиня что-то кричит, но он не слышит. Феликс, Ричард, Ирвин… Все что-то кричат, а он не слышит. Хорошо, что идет снег. Почему во дворце пошел снег – непонятно, но он холодный. И это хорошо…

– Геральд открыл портал. Не знаю как, но у него получилось. Я понимала, что удерживать портал мальчик не сможет. Видела, что он падает. Отправила Анук-чи за вами и ушла искать Лукьяненко, – герцогиня Рэймская говорила тихим, чуть хриплым от перенапряжения голосом, не сводя глаз с бледного сына, над которым склонился личный целитель императора.

– Хватит, Дарина! Не казните себя. Ничего не случилось. Вы все верно просчитали – только маг земли, в чьих жилах течет кровь чкори, и мог с этим справиться. Что было потом?

– Я нашла их в Пустоте. Попыталась вытащить, но… если бы не …

– Надо будет, когда Рэм оправится, попробовать вытащить Милфорда, – перебил Ричард.

– Ни за что! Геральд чуть не погиб! – отрезала герцогиня.

– Не преувеличивай, внучка. Мальчик твой сильный! Очень сильный…

– Кто вы? – Ричард смотрел на незнакомку.

Феликс и Ирвин заверили, что с герцогом Рэмом все будет в порядке, и принц Тигверд обратил наконец внимание на остальных. Пожилая женщина, что появилась во дворце вместе с полковником Лукьяненко, который до сих пор был без сознания, выглядела странно, но вела себя вполне активно. Даже… жизнерадостно. Черные глаза блестели на смуглом лице. Женщина была полной, сгорбленной, в выцветшей пижаме и клетчатом пледе с бахромой, накинутом на плечи. В одном Ричард не сомневался – перед ним чкори. Остальное…

– Я его троюродная сестра, – женщина кивнула в сторону Лукьяненко. – Он меня в психушку сдал, бедный. А теперь вот, думаю, сам туда собрался!

Тихий смех незнакомки наполнил дворец, камин вспыхнул чуть ярче.

Женщина стала рыться в складках пледа, и наконец, неизвестно откуда извлекла курительную трубку.

– Не возражаете, а? Я ж смотрю, дворец тут у вас, – черные глаза пытались вобрать в себя каждую мелочь окружающей обстановки, чтобы не забыть. Как будто узника выпустили, наконец, на свет.

Женщина, не дождавшись никакого ответа от застывшего с открытым ртом Тигверда, подошла к камину, наклонилась, разожгла трубку и затянулась. С наслаждением, сощурившись от удовольствия.

– Ты что, сынок? Язык проглотил, а? Дворец у вас тут, говорю! Может, на балкон меня проводишь?

– Не беспокойтесь, – Ричард слегка поклонился, принюхиваясь к сладкому дыму.

Когда он был еще совсем ребенком, к ним приходил пожилой чкори, который тоже курил трубку. И хотя Ричард никогда не видел, чтобы женщины в империи курили, он почему-то чувствовал к этой странной старухе и доверие, и симпатию.