Память пепла

Спортсменка уже выбила из борьбы действующую олимпийскую чемпионку из России. Что ей какая-то вчерашняя юниорка!

– Есть! Да! Мама, ты видела?

Вероника хлопала в ладоши, кивая сыну. Сердце билось так, что хотелось успокоительной настойки Ирвина. Украдкой бросила взгляд на Милфорда. Как он там? Бедный…

Внешне Милфорд и Арвин казались спокойными. Но на самом деле оба наставника были напряжены до предела.

Немка действовала спокойно, уверенно. В чем-то даже надменно. И давила… давила… давила. Она все время вынуждала Таю отступать на свою половину. Выглядело это нервно, в чем-то устрашающе, но… Счет был равным. Тая ускользала, контратаковала, выворачивалась так, что, казалось, такое просто неподвластно человеческому телу.

Перерыв. Счет равный…

– Она ее совсем загоняла! – возмущался Паша. – Феликс, поможешь?

Полковник Лукьяненко поднялся. Рэм покачал головой, но ничего не сказал.

– Тогда и немецкой фехтовальщице пусть поможет. – Голос Арвина был насмешлив. – Чтобы было справедливо.

– И я боюсь представить, что с вами сделает Тая за этот рыцарский порыв, если вы сунетесь, – заметила Вероника.

Эдвард Милфорд был там, на ковре, с девушкой, что составляла весь смысл его жизни. Хотя нет, не так. Он был не с нею, он был ею! Выжидал момент, изворачивался. Дразнил, чуть задевая кончиком шпаги, чтобы проскользнуть под длинными руками соперницы и нанести удар. Еще и еще, чтобы потом, уже не понимая, что происходит, услышать:

– Пятнадцать – девять! Победила Таисия Лукьяненко! Россия!

Он очнулся от ликования трибун. Шум был такой, что, казалось, крыша Дворца спорта сейчас сорвется – и птицей полетит над городом.

Без сил опустился на пластиковый стул. И подумал, что это – лишь полуфинал. А еще десять минут ожидания. И потом – поединок… Три минуты по три раунда. Бесконечные минуты…

– А я никогда не был на ее соревнованиях, – пробормотал полковник Лукьяненко.

Пожалуй, он заговорил с Милфордом впервые с того момента, как Тая нашлась. Все это время Мирослав Петрович просто игнорировал присутствие имперца. Если учесть тот факт, что Эдвард и Тая практически не расставались, то, соответственно, и с дочерью поговорить толком не получалось.

– Как я вас понимаю! – выдохнул милорд Милфорд.

– Что вы думаете делать дальше? – посмотрел ему в глаза отец любимой женщины.

– Знаю. Я – намного старше…

– И она хочет учиться – только не в Академии МВД, а у брата. В Роттервике.

Лукьяненко покраснел, и с отчаянием человека, осознающего, что он уже давно и безнадежно проиграл, все же попытался возразить:

– Я хочу, чтобы моя дочь была в безопасности. Жила нормальной жизнью!

– Вопрос о том, что для нее нормально – будет решать она сама. Как и вопрос с моим предложением, – отрезал Милфорд.