Память пепла

Так не появляются в приличном обществе! А он-то, наивный, полагал, что все эти условности существуют только в империи. За отсутствие условностей он и любил этот мир! Оказалось, он его просто не знал достаточно хорошо…

Черный костюм, белая рубашка и длинный, узкий, странным узлом повязанный шейный платок. Смотрелось… неплохо. Но чувствовал он себя во всем этом почему-то неуютно. Вот Эйш – другое дело.

Меценат был явно ко всему этому привычен. Движения легкие, элегантные. Риадна рядом с ним была в длинном темно-вишневом платье этого мира, однако густые темно-каштановые волосы ее были убраны так, как это было принято в родном королевстве. Королева смотрела на все счастливыми, но слегка испуганными глазами, поминутно оглядываясь на детей. Те сидели с Умой и другими детьми из Ваду.

Родители Умы скорее нервничали, чем получали удовольствие. Но Арвин, проведя подробный инструктаж на тему как вести себя в чужом мире, позволил детям под присмотром взрослых посетить турнир. Он считал это необходимым этапом образования. Ваду нуждается в совершенно новом поколении. Лояльном. Без этих… старых предрассудков.

Ричард с Милфордом переглянулись:

– Все в порядке, – буркнул имперец, продолжая разглядывать окружающих.

Ричард одет не так торжественно, как они с Эйшем, но тоже в соответствии со здешней модой. Вероника и герцогиня Рэймская были в брюках. Синие брюки и блузка в тон на принцессе Тигверд и черный костюм, почти такой же, как на нем, только… изящнее на герцогине. Обе женщины выглядели бесподобно, что злило его еще больше!

Лукьяненко, казалось, это совершенно не раздражало. Он сидел подле герцогини с таким счастливым выражением лица, как будто брюки – это… Хотя он из этого мира. Стихии…

Милфорд вспомнил, как подшучивал над Рэ, когда слишком свободолюбивый характер его избранницы злил и тревожил друга. Зря. Сейчас он искренне раскаивался! «Не смейся над другом своим – шутку запомнят Стихии!» – говорят в империи.

Мужчины-рапиристы как раз взяли тайм-аут. Сегодня был день мужской рапиры и женской шпаги – фехтовальщики выходили на помост поочередно, сменяя друг друга. Россиянин и итальянец боролись за выход в полуфинал.

Фехтовальщик, что представлял честь провинции принцессы Тигверд, как понял Милфорд, вел 14:11. Бои шли либо три периода по три минуты, либо до пятнадцати очков. То есть нашему – как объяснил Пауль – оставался один укол, чтобы войти в четверку лидеров, которые будут сражаться сначала в полуфинале, а потом в финале.

Женщины уже отобрались. И Тая была в их числе!

Как ни отвлекайся на местную моду и правила турнира, забыть про то, ради чего он здесь, не получалось. Он переживал за нее.