Палачи и герои

На что у командира роты были сильная выдержка и пренебрежение к сантиментам, но и у него комок в горле встал, когда к советским воинам прижимались спасенные заплаканные детишки и пищали по-польски слова благодарности. А ксендз упал перед ним на колени:

– Да проклят будет тот поляк, который на русского пойдет!

Иван поднял его на ноги.

– Страшные времена, господин русский офицер! Жизнь человека не стоит и обломка злотого, – посетовал ксендз.

На Западной Украине, в отличие от Восточной, советские войска чаще встречали вовсе не как освободителей. Проходя через села, Иван ловил на себе настороженные, а то и ненавидящие взгляды. Однако были поселки, где им искренне радовались. Особенно доброжелательны были поляки, которые не знали, доживут ли до следующего дня или к ним придут немецкие каратели, оуновские кровопийцы.

В Гжейду советский солдат успел вовремя. А вот в село Могилицы опоздали на каких-то несколько часов. Бандеровцы уже ушли, оставив около села захоронение с сотней растерзанных, зарезанных и расстрелянных стариков, женщин и детей. Даже деревья бандиты выкорчевали, чтобы ничего не напоминало, что здесь жили поляки. Рота сумела взять совместной операцией со СМЕРШем часть банды. По приговору трибунала десяток бандитов были повешены.

«Никогда их не жалей», – вспоминал Иван слова особиста Рубана с его первой стрелковой дивизии. А кого здесь жалеть? Выродков, укладывающих штабелями убитых детей и женщин? Тут не о жалости надо думать, а о том, чтобы не ожесточиться против всех местных и сдерживать себя. «Только справедливость изменит этот мир к лучшему» – так ему всегда внушал дед. И нужно быть оружием справедливости, а не террора. Но справедливость требуется наводить безжалостно.

Били бандеровцев, били, а они все не кончались. На освобожденных от фашистов территориях у националистов имелись заповедные леса, куда не ступала нога советского солдата. Доходили сведения, что там созданы мощные инженерно-оборудованные оборонительные позиции, благоустроенные расположения, имеются даже бронетехника и артиллерия. Оттуда бандиты вылезали на кровавый промысел. Иван понимал, что рано или поздно вопрос с этими заповедными угодьями придется решать. Ну а пока НКВД било только по хвостам.

Боевые выходы. Передислокации. Обустройство на новом месте. И снова выходы.

Добираясь до расположения, где можно прикорнуть хотя бы на несколько часов, бойцы роты валились на железные кровати как подкошенные. Иван себе такое позволить не мог. Организовать посты, боевое охранение, выставить заслоны и секреты. Проверить несение службы. И уронить голову на стол, где разложена карта местности, проснувшись через несколько часов от того, что его теребит замполит Баранов:

– Товарищ капитан, пора!

И опять выезд.