Палачи и герои

Истовый католик, он обычно старался держаться в стороне от битв, но никогда не отказывал в помощи единоверцам.

– Готовим эвакуацию Адвоката. И встречу с этим полицейским, – выдал Дантист решение своим помощникам, собравшимся в схроне.

Глава 48

Когда разрабатывали операцию «Библиотека», было понятно, что все ее участники – это смертники. Малейшая ошибка – и тогда бандеровская пуля за счастье будет. Под секирой ходили и недавно завербованный агент НКВД Лесник, и Иван с Адвокатом. Игра очень опасная. И противник в любой момент может перевернуть игровой стол – просто подвесить участников на дыбу.

Румянцев принимал эту игру с тяжелым сердцем. И так НКВД теряло слишком много внедренных сотрудников. Как правило, это были лучшие офицеры. Потерять еще и Ивана не хотелось. Но Дантист был знаковой фигурой. Его смерть ценна. А пленение бесценно.

– Ваша задача – вывести на цель Дантиста. Но вы уверены, что он сам придет за архивом? – спрашивал Румянцев, когда в своем кабинете с Иваном и Адвокатом обсуждал план операции.

– Придет, – уверенно произнес Адвокат. – Он вцепится в эти архивы и никому в них нос не даст сунуть. Это его козырь в игре и с абвером, и с соратниками. С этими бумагами такие интриги можно закрутить. А интриги – это его родная стихия. Так что там он будет лично.

– И мы его возьмем. – У Ивана голова кружилась от такой светлой перспективы.

– Если не придет, накроем его близкое окружение, – продолжил мысль Румянцев. – Они сдадут хозяина. Мы их расколем. Любыми способами. Дантист слишком важная фигура, чтобы миндальничать.

– Любыми способами, – кивнул Иван…

Возникало множество вопросов. Как выжить Ивану после того, как захлопнется ловушка и по банде начнут работать сотрудники НКВД? Как уберечь Адвоката и Лесника?

– Это все технические моменты. Главное – как внедриться, – сказал Иван.

– А ты уверен, что внедряться должен именно ты? – спросил Румянцев.

– А кто? – даже обиделся Иван. – Это же моя охота.

– В сорок первом Дантист видел тебя лично. Ты его почти взял.

– Не узнает. Виделись мельком. У него неважная память на лица. Да и изменился я сильно внешне. Меня и родная мама не узнает.

– Сырая операция. Сырая, – покачал головой Румянцев.

– Но другого подхода к Дантисту у нас нет.

Когда план был утвержден, Иван каждый день стал заглядывать к «консультанту» – сидевшему в камере Остапу Михайленко, бойцу вспомогательного полицейского полка, который вместе с эсэсовцами охранял ту самую колонну с архивом. Ее действительно накрыло артиллерией. А потом выскочила на дорогу рота советских легких танков и довершила разгром. Остап – единственный оставшийся в живых.