Дочь палача и театр смерти

– Вот именно, умник, – перебил Якоб и нетерпеливо кивнул. – Он скорее всего фигурки не получал. По крайней мере, у него ее не нашлось. Тот, кто убивает человека таким жутким способом, хочет что-то показать! Поверь мне, если б Доминика убил Ксавер, он поставил бы фигурку прямо перед крестом. Но ее там не было. Потому я и уверен, что Ксавер не тот, кто нам нужен.

– Но… кто же тогда распял Доминика? – прошептал Симон.

– А вот теперь в игру вступают другие. – Куизль тронул свой крючковатый нос. – Чутье подсказывает мне, что Доминика убил кто-то из местных. Кто-то вынашивает мысль о возмездии, чужим такое ни к чему. Кто-то хочет сказать: смотри, что тебя ждет, если свяжешься со мною! – Палач достал из мешка еще несколько фигурок. – А вот тут у нас Ганс Гёбль, которого мы подозревали в самом начале. Он завидует Доминику из-за роли Иисуса. Но станет ли он убивать его за это? Не знаю… – Он подвинул фигурку на край стола. – Старшего Файстенмантеля тоже можно не брать в расчет, хоть он и не питал к сыну большой любви и смерть его принял на удивление спокойно. Но как быть со всеми остальными? С кем-нибудь из Совета, к примеру.

Палач глубоко затянулся и сквозь клубы дыма уставился на фигурки.

– А что, если Доминик узнал что-нибудь о здешних интригах? – продолжил он в задумчивости так, словно говорил сам с собой. – Скажем, от своего друга Ксавера? И поэтому от него избавились. Да еще таким жутким способом, чтобы каждый понимал, что их ждет, если станут болтать.

– Хм, выходит, что кто-то избавляется от свидетелей. – Цирюльник задумчиво склонил голову. – Урбан Габлер перед гибелью был очень напуган. Может, он тоже хотел рассказать…

– И поэтому его убили, как славного Доминика. Только вот кто убил? – Куизль поставил посередине стола еще одну фигурку, небрежно сработанную. – Вот он, наш неизвестный. Кто-то, кому крайне нежелательно проливать свет на нечто, известное теперь одному лишь Ксаверу. – Он задумчиво передвинул фигурку Айрля на середину стола. – Нужно разыскать Ксавера. И разыскать прежде, чем это сделает наш неизвестный. Потому надо как можно…

В этот миг со стороны закрытых ставней послышался слабый шорох. Куизль бросил на Симона предостерегающий взгляд и беззаботно продолжил, осторожно подбираясь к окну:

– Хм… надо поскорее отправляться в горы, оглядеться. Как знать, может, удастся разыскать эту пугливую косулю, что так упорно не желает показываться… Попался!

Палач резко распахнул ставни и высунулся из окна. Кто-то вскрикнул от неожиданности и стал барахтаться в крепкой хватке Куизля.

Симон узнал его с первого взгляда.

– Петер! – воскликнул он в изумлении. – Ты что там делал? Подслушивал?

– А какого еще черта он мог там делать! – выругался палач и втащил мальчика в комнату.