Дочь палача

Магдалена огляделась. Прямо перед ними плотогоны загружали на два плота ящики с бочками и закрепляли их. В отдалении несколько человек разбирали обугленные развалины склада. Рядом уже сложили новые балки. То и дело кто-нибудь из рабочих оглядывался на Симона и Магдалену и шептался с соседом.

Симон мог себе представить, о чем они шептались: шлюха палача и ее любовничек… Сын лекаря, который спит с палачихой и не желает признавать, что по городу бродит дьявол и что знахарку нужно сжечь.

Симон вздохнул. Магдалену и так никто всерьез не воспринимал, да и его теперь, скорее всего, тоже. Он погладил ее по щеке и заглянул прямо в глаза.

— Твой отец рассказал, что ты нашла в лесу альраун, — сказал он. — Этим ты, возможно, спасла жизнь Штехлин.

— Всего лишь вернула долг. В конце концов, когда-то она мне эту жизнь подарила. Мама говорила, что рожала меня в ужасных муках. Я шла ножками вперед и не желала выходить. Не будь Штехлин, то и меня бы не было. И теперь я просто ей отплатила.

Она наконец снова посерьезнела и проговорила:

— Нужно найти отца и предупредить его. Может, он придумает, как изловить этого дьявола.

Симон покачал головой.

— Прежде надо выяснить, с кем дьявол и остальные наемники встречались в трактире Земера. Я уверен, этот человек — разгадка ко всему остальному.

Оба задумчиво замолчали.

— Для чего дьявол вернулся?

— Что? — Симон оторвался от раздумий.

— Зачем он вернулся на стройку? — спросила Магдалена еще раз. — Если погром действительно устроил он и его люди, то зачем ему снова туда приходить? Ведь дело уже сделано.

— Может, потому что он потерял что-нибудь? Мешочек табака, который нашел твой отец… Он не хотел, чтобы его нашли и что-нибудь заподозрили.

Магдалена покачала головой:

— Не верится. На мешочке не было надписей, ничего, что навело бы на подозрения. Должно быть что-то другое…

— Может, он искал что-нибудь? — спросил Симон. — Что-нибудь, чего не нашел в первый раз.

Магдалена погрузилась в раздумья.

— Что-то влечет его туда, — сказала она. — Даубенбергер рассказывала, что раньше там плясали ведьмы. А совсем скоро Вальпургиева ночь… Быть может, он и в самом деле дьявол?

Они снова замолчали. Солнце, хоть и апрельское, было почти жарким и изрядно нагрело доски, на которых они сидели. Издалека до них доносились крики плотогонов, которые плыли по реке в сторону Аугсбурга. Вода сияла, словно расплавленное золото. Симону вдруг так все опротивело — бегства, нескончаемые вопросы, головоломки, страхи…

Он вскочил, выхватил у Магдалены корзину и пустился в сторону реки.

— Ты куда? — закричала девушка.

— Собирать травы. С тобой. Пойдем, солнышко светит, а я знаю одно укромное местечко.

Симон взмахнул корзиной и улыбнулся.

— Он может и подождать.