Дочь палача

Через несколько минут он уже был у реки, проскочил мост, оставил по левую руку сгоревший склад и поспешил по дороге, ведущей от пристаней в Пайтинг.

Совсем скоро Симон достиг опушки леса. Дорога в полдень обезлюдела, большинство повозок еще ранним утром отправили к реке. Слышалось пение птиц, время от времени в глубине леса трещали ветки. Не считая этого, вокруг царило спокойствие.

В тишине голос Симона прозвучал одиноко и приглушенно. Так, словно звук его уже через несколько метров поглотил лес.

— София, ты слышишь меня?

Симон вздохнул и собрался уходить.

Голос долетел откуда-то из глубины леса. Симон остановился и начал поворачиваться в ту сторону. В бок ему ударился камень.

— Ай! София, чтоб тебя…

— Не оборачивайся, — снова прозвучал голос Софии. — Не обязательно, чтобы ты видел, где я.

Симон покорно пожал плечами. Место, куда угодил камень, дьявольски болело, и он не хотел получить еще один.

— Мальчишка все выболтал, да? — спросила София. — Это он сказал, что я его отправила?

— Не обижай его, — сказал он. — Я бы и так догадался.

Он уставился в далекую точку в зарослях леса. Так легче было говорить с невидимой девочкой.

— В безопасности. Больше сказать не могу.

— Потому что они ищут нас. Нам с Кларой опасно оставаться в городе. Антона и Петера они уже настигли. Вам нужно проведать Йоханнеса Штрассера у трактирщика в Альтенштадте…

— Он пропал, — перебил Симон девочку.

Та надолго замолчала. Симону послышались тихие всхлипы.

— София, что произошло в ту ночь? Ведь вы все были тогда вместе, так? Петер, ты, Клара, другие сироты… Что произошло?

— Я… не могу сказать, — голос Софии дрожал. — Иначе всех найдут. И нас сожгут, всех нас сожгут!

— София, клянусь, я никому не дам тебя в обиду, — попытался успокоить ее Симон. — Никому не причинят вреда. Никто…

Раздался треск ветки. Звук донесся не сзади, где, судя по всему, стояла или сидела София, — он шел откуда-то спереди. Слева, в двадцати шагах от Симона, была сложена куча хвороста. За ней что-то шевелилось.

Симон услышал, как сзади что-то шлепнулась, и начали быстро отдаляться шаги. София бросилась наутек.

Мгновением позже из-за кучи хвороста выскочил человек. На нем был плащ и широкополая шляпа. Симон решил поначалу, что это палач. Но тот вдруг вытащил из-под плаща саблю. Всего на один миг солнечный луч пробился сквозь заросли, и сабля сверкнула на свету. Человек устремился к Симону через полосу света, и что-то белое засияло на солнце.

Костяная рука, рука дьявола.

Симона внезапно охватило чувство, что замерло само течение времени. Сознание его отмечало каждое движение, каждую мелочь. Ноги приросли к земле, словно погрузились в трясину. Лишь когда дьявол преодолел десяток шагов, лекарь вновь обрел способность двигаться.