Падший

Его когти, длиннее и острее, чем прежде, сияют, словно их окунули в жидкое стекло, и темная, как чернила, жидкость капает с их заточенных, как бритвы, кончиков. Когда он снова на меня бросается, я стою еще полсекунды, не в силах так быстро справиться с шоком.

«Чтоб тебя, двигайся! – кричит дядя в моей голове. – Двигайся не как человек, а как вампир!»

Я вспоминаю, как Джей боролся со мной в ночь, когда я впервые проснулся в своей новой жизни. Как он сделал кувырок в воздухе, противоречащий гравитации и здравому смыслу. Я закрываю глаза и прыгаю. На долю секунды я словно повисаю во тьме, ветви болотных деревьев проносятся мимо меня, и ночное небо мерцает вдалеке. Затем я выгибаюсь, рассекая теплый воздух всем телом, и приземляюсь на полусогнутых ногах, угрожающе обнажая клыки. С моих губ срывается нечеловеческое шипение.

Камбион рычит и опять нападает, слюна капает с его зубов. Мы врезаемся друг в друга посреди ринга, и зрители вокруг нас сливаются в размытое пятно. Камбион ворчит и кряхтит, пытаясь вонзить в меня свои клыкастые челюсти. Мои руки обвиваются вокруг его толстых запястий, мешая ему содрать с меня кожу своими чернеющими когтями.

Как же воодушевляет возможность позволить гневу управлять собой. Разрешить чудовищу в своей крови взять верх над телом. В этот момент я ничего не жажду так сильно, как разорвать Камбиона на куски, оторвать ему по очереди руки и ноги. Сломать ему кости голыми руками и выпить всю его кровь до последней капли. Уничтожить его до того, как он уничтожит меня.

Я слышу, как дядя в моей голове смеется.

Моя кровь кипит, когда демон, заточенный внутри меня, вырывается на свободу. Вены выступают на руках, и нечеловеческий вой разрывает ночное небо.

Мой вой."

"Затем я дергаюсь в сторону и слышу, как левое запястье Камбиона ломается под моим натиском. Жалкий стон боли вызывает у меня улыбку. Еще до того, как он успевает отступить, я бросаюсь на его полосатую спину и вонзаю свои клыки в его шею, готовый исполнить все свои обещания. Он силится меня скинуть неповрежденной рукой, и когда его когти рвут кожу на моем запястье, я наслаждаюсь болью. Просто смеюсь и делаю глоток его горячей крови.

«Очень хорошо, – говорит мой дядя. – Пей, сын мой. Пей. Потеряй голову в воспоминаниях этого существа. Позволь его жизни стать твоей».

Я закрываю глаза, готовый утонуть в мыслях о крови и гневе.

Однако в воспоминаниях Камбиона я вижу вовсе не жестокость.

Я вижу женщину с тигриными глазами и доброй улыбкой. Она приносит ему еду, поет ему песни на языке, который я не узнаю. Это воспоминания о его матери, которая прятала своего сына от злого, пьяного отца. Усталая женщина, чье тело хранит шрамы, оставленные гневным мужем, она делала все, чтобы ее сын не получил такие же.