Падший

Мой дядя и твоя мать… они стремятся уничтожить друг друга уже на протяжении многих веков. И это едва ли скоро закончится. Особенно учитывая, что твоя мать хочет, чтобы ты…

– Мне плевать, чего хочет моя мать, когда дело касается нас с тобой. Единственное, что имеет значение, это то, чего хотим мы сами. – Селина села. – Все, что ты сейчас говоришь, лишь оправдание. Никогда бы не подумала, что вы будете вести себя как трус, Себастьян Сен-Жермен. Это и мой мир тоже. И если я в любом случае оказываюсь в опасности, то тогда уж предпочту оказываться в опасности рядом с тобой.

– Твоя мать никогда не позволит нам быть вместе, – сказал он тихо.

– Моя мать не мой надсмотрщик.

– Никодим не…

– Я разберусь с Никодимом. Обещаю, я не позволю ему причинить тебе вред.

Бастьян рассмеялся, а затем прижал ладонь к ее щеке.

– Я кое-что поняла за то время, пока ничего не помнила, – сказала Селина. – Мне не нужно искать свою правду у других, и неважно, насколько эта правда мрачна и ужасна. Мне нужно лишь заглянуть внутрь себя. Все, что мне нужно, уже есть во мне. – Она положила руку Бастьяну на грудь, прямо на сердце. – Только один вопрос имеет сейчас значение. Хочешь ли ты быть со мной, Бастьян?

– Да.

– Тогда будь со мной. – Селина потянула его к себе и прижалась губами к его губам. Левая рука Бастьяна скользнула по ее ключице. Когда он запустил пальцы в ее кудри и обнял Селину за шею, она завалила его на кровать, наслаждаясь ощущением того, как его тело прижимается к ней, наслаждаясь тем, как мягкое, точно облако, покрывало, окутывает их целиком.

Подол ночной рубашки задрался, когда Селина обхватила Бастьяна ногами. Затем она схватила его за плечи и перекатилась, пока не оказалась над ним, а ее ноги не очутились по обе стороны от его бедер.

Прежде чем у Селины появилось время подумать, что она делает, она стянула свою сорочку через голову. Она отлично знала, чего хочет, и не стыдилась этого.

Селина посмотрела на Бастьяна сверху вниз, ведя пальцами по его груди. Медленно. Уверенно. Он сделал резкий вдох, и его серые глаза почернели, став темными, как чернила. У Бастьяна начали удлиняться клыки, и он закрыл глаза, точно пытаясь скрыть от Селины правду о том, кем он стал.

– Нет, – сказала Селина, положив ладонь ему на щеку. – Не отворачивайся от меня. Не прячь от меня свою сущность. Когда мы были у реки и на нас напали ламиаки, меня не испугал твой облик. Главное то, кто ты. Я видела тебя в лучшие и в худшие времена. И для меня ты всегда прекрасен.

Бастьян резко сел, на его лице промелькнули эмоции, которые он не успел скрыть.

– Спасибо. – Его голос прозвучал не громче шепота. Когда Селина его поцеловала, их поцелуй был нежным, кончик ее языка скользнул по его клыкам осторожно и заботливо.