Падший

Вы и правда несносный всезнайка, Арджун Десай.

– Который умрет счастливым, потому что знает, что Филиппа Монтроуз вспоминает о нем, даже когда его нет рядом, – подшучивает Арджун.

Селина смеется.

– Прикуси уже язык и веди дальше.

Арджун

Они были близко. Арджун точно знал это. Он немало слышал об этой части земель Сильван Вальд. Именно поэтому он и знал то, что теперь им следует двигаться в самое сердце зимнего королевства, в сторону тихой горы, верхушка которой укрыта снегом. К той самой горе, которая даровала жителям Сильван Вальд несметные сокровища много лет назад.

И все равно Арджун не был готов к тому, что увидел.

Ледяной дворец возвышался посреди большой равнины в самой чаще скелетообразного леса. Голубые башенки отражали лунный свет, отчего все здание будто бы светилось. Похожие на призраков голодные фейри бродили вокруг дворца, их одежда давно обратилась в лохмотья, но многие до сих пор, похоже, надеялись выпросить хоть какие-нибудь крошки у местного царька, который в настоящее время правил этим адом."

"Когда троица приблизились к величественному зданию, стали видны и более мелкие детали. Верхушки зубчатых стен дворца были разрушены в тех местах, где птицы с ледяными клювами добрались до них. Никто не охранял подъемный мост, перекинутый через замерзшую реку. Ее поверхность усеивали крупные острые сосульки, торчащие вверх, которые проткнули бы любого, кому не повезет на них упасть.

Издалека дворец выглядел впечатляюще. Вблизи же – скорее печально. Было очевидно, что он заброшен. Никакого сходства с великолепием Летнего королевства Сильван Уайль.

Все трое продолжали настороженно сжимать свое оружие, спрятанное в складках накидок, когда шагнули на заледенелый мост.

Селина охнула, подавляя желание вскрикнуть, когда они очутились во дворе на противоположной стороне моста. Справа от них устроилась пара шакалов, которые обгладывали кости черной лошади с крыльями, как у летучей мыши. Селине хотелось закричать – дело было даже не в крови и жестокости, не в вони от растерзанных внутренностей с оттенком железа и соли.

Ей хотелось закричать, потому что лошадь была жива. Ее красные глаза медленно моргали, а в глотке булькало от судорожного дыхания.

На миг мысли Арджуна унеслись к Джею, которого заперли в серебряной клетке по приказу Никодима два дня назад. Верный своим привычкам, Никодим быстро вынес приговор: смерть. Родные Джея протестовали, и Гортензия – сильнее всех. В результате Никодим согласился отложить казнь Джея на несколько дней, чтобы дать им время все обдумать.

И все равно Арджун не обманывал себя надеждами о том, что помилование могло стать возможным вариантом развития событий в Львиных чертогах.