После падения

– Когда ты уезжаешь? – спрашивает она, накладывая в тарелку салат.

– Не раньше завтрашнего дня, если не возражаешь. Или ты хочешь, чтобы я уехал сейчас?

Наливаю в кружку кофе и поворачиваюсь к ней.

– Конечно, ты можешь остаться, – усмехается она. – Сколько угодно, пока ты не ведешь себя с Тессой как придурок.

– Вообще-то я не придурок. – Я закатываю глаза.

На кухне появляется Вэнс.

– Тебе нужно держать ее на коротком поводке, возможно, даже с намордником, – замечаю я.

Жених Кимберли громко хохочет, а сама она показывает мне средний палец.

– Так элегантно, – парирую я.

– Я смотрю, у тебя чертовски хорошее настроение, – сердито усмехается Кристиан, а Кимберли зыркает на него.

Что, черт возьми, все это значит?

– Интересно почему? – добавляет он, но Кимберли толкает его локтем.

– Кристиан… – осторожно начинает она.

Он качает головой и поднимает руку, чтобы закрыться от ее шутливого нападения.

– Может быть, потому, что он скучал по Тессе, – предполагает Кимберли, наблюдая за Кристианом.

Он обходит небольшой стол и берет из вазы с фруктами банан.

В его глазах загорается изумление. Он снимает банановую кожуру.

– Я слышал, полуночные тренировки очень помогают.

У меня холодеет кровь.

– Что ты сказал?

– Успокойся… Он выключил камеру до того, как произошло что-то стоящее, – заверяет меня Кимберли.

Камера?

Черт! Твою мать, конечно, у этого козла есть камера в тренажерном зале. Проклятие, вероятно, камерами видеонаблюдения оснащены все главные входы в комнаты. Он всегда умело маскировал свою паранойю.

– Что ты видел? – рычу я, пытаясь сдержать пульсирующую ярость.

– Ничего. Только как вошла Тесса. Он знал, дальше лучше не продолжать, – сдерживает усмешку Кимберли.

Чувствую накатившее облегчение. В тот момент я был слишком увлечен Тессой, чтобы думать о таком дерьме, как камеры скрытого видеонаблюдения.

Я злобно смотрю на Вэнса.

– Зачем ты вообще полез смотреть съемки с камер? Довольно-таки неприятно сознавать, что ты подглядывал за тем, как я тренируюсь.

– Не льсти себе. Я проверял монитор на кухне, потому что он барахлил. Так получилось, что камера из зала проигрывала рядом.

– Коне-е-чно, – насмешливо тяну я.

– Хардин останется еще на одну ночь, хорошо? – спрашивает Ким.

– Конечно, хорошо. Не понимаю, почему ты все еще не перевезешь сюда свою задницу. Знаешь, я буду платить тебе больше, чем «Болтхаус».

– Раньше не платил, в этом и была загвоздка, – напоминаю я с самодовольной ухмылкой.

– Потому что тогда ты был первокурсником в колледже. Тебе удалось получить оплачиваемую стажировку, не говоря уже о серьезной работе, не имея степени, – пытается возразить он.

Надменно скрещиваю руки на груди.

– В «Болтхаус» с тобой не согласятся.

– Они придурки.