После падения

Чувствую, что нервы так напряжены, что вот-вот лопнут, и единственный способ снять напряжение – что-нибудь разбить или уединиться с Тессой, забыть обо всем; но вот засада, я даже этого не могу сделать. Я должен овладеть ей прямо сейчас, потом снова и снова – до тех пор, пока не наступит чертов рассвет. Компенсация за неделю адских мук без ее прикосновений.

Испортить эту ночь – предоставьте это мне. Уверен, она даже не удивилась. Вот уж что у меня всегда получается.

Ложусь на кровать и смотрю то на потолок, то на часы. В конце концов, уже два часа ночи. Назойливые голоса, доносившиеся из гостиной, замолкли час назад, и я был рад сначала услышать их подобострастные прощания, а потом шаги Вэнса и Ким вверх по лестнице.

Даже через коридор чувствую дьявольское притяжение к Тессе, оно зовет остаться с ней. Не обращая на него внимания, встаю и переодеваюсь в черные шорты, которые Тесса сложила и оставила на комоде. Я знаю, что где-то в этом огромном доме Вэнс обустроил тренажерный зал. Нужно его найти, пока остатки моего разума не сгинули к чертям.

Глава 94

ТессаЯ не могу заснуть. Пытаюсь закрыть глаза, отрезать себя от мира, оставить хаос и напряжение из-за путаницы в любовных отношениях, но не могу. Это невозможно. Невозможно противостоять силе притяжения, которая тянет меня в комнату Хардина, умоляет быть с ним рядом. Он отдаляется, и я должна знать почему. Я должна знать, связано ли его поведение с чем-то, что я сделала, или наоборот, не сделала. Я должна знать, имеет ли это отношение к Саше и ее короткому золотому платью или Хардин теряет ко мне интерес.

Я должна знать.

Я неуверенно поднимаюсь с постели и, потянув за короткий шнур, включаю лампу. Стягиваю с запястья тонкую резинку, собираю волосы руками и закалываю их в хвост. Как можно тише я на цыпочках крадусь по коридору и медленно поворачиваю ручку двери в комнату для гостей. Она открывается с негромким скрипом, и я с удивлением вижу, что лампа включена, а кровать пуста. Черные простыни и скомканное одеяло сбились на край кровати, но Хардина в комнате нет.

У меня сердце обрывается от мысли, что он уехал из Сиэтла и вернулся домой, к себе домой. Я знаю, между нами сейчас возникли сложности, но нам следует поговорить обо всем; что бы ни произошло, это тяготит Хардина. Осмотрев комнату, я с облегчением вижу, что его сумка все еще на полу. Стопка чистой, сложенной одежды опрокинута, но она, по крайней мере, все еще здесь.

Мне понравились изменения, которые произошли с Хардином спустя всего несколько часов с момента приезда. Он стал ласковым, спокойным, он даже извинился передо мной сам, мне не пришлось вытягивать из него слова. Несмотря на то что сейчас он холоден и далек, я не могу не замечать перемен, которые, похоже, произошли с ним из-за недельной разлуки.