После падения

Казалось бы, так просто: поехать с ней в Сиэтл и жить долго и счастливо, но ни хрена это не просто! Там все будет по-другому. Она будет поглощена стажировкой и новым университетом; у нее появятся новые друзья, новые впечатления, и она про меня забудет. Я ей больше не буду нужен. Я вытираю слезы, выступившие у меня на глазах.

Что? Я впервые осознал, какой я эгоист. «Появятся новые друзья»? А что плохого в том, что она заведет новых друзей и у нее будут новые впечатления? Я был бы там, рядом с ней, и тоже разделял бы их. Зачем мне ездить в такую даль, когда я могу быть там с ней вместе? Это была бы возможность доказать, что я могу стать тем, каким она хочет меня видеть. Вот и все, о чем она просила, а я не смог ей этого дать. Если я позвоню ей прямо сейчас, она развернет машину, а я смогу упаковать свое барахло, и мы уедем куда-нибудь, заживем в Сиэтле.

Нет, она не развернется. Она дала мне шанс ее остановить, но я им не воспользовался. Она даже пыталась поддержать меня, когда я смотрел, как у меня на глазах умирает последняя надежда. Мне нужно было ее утешить, но вместо этого я захлопнул перед ней дверь.

«Ты не всегда будешь одинок», – сказала она. Это неправда. Я буду одинок, а вот она нет. Она найдет кого-то, кто будет любить ее так, как не смог я. Но больше, чем я, эту девушку не сможет любить никто; но, возможно, кто-то сумеет дать ей шанс почувствовать себя любимой и покажет, что значит любящий человек рядом, несмотря на все ссоры и размолвки. Такой она была для меня всегда.

Она этого заслуживает. От мысли, что она получит то, чего заслуживает, с кем-то другим, у меня перехватывает дыхание, но так и должно быть. Мне давно нужно было позволить ей уйти, а не запускать в нее свои когти все глубже, заставляя тратить время на меня."

"Я раскалываюсь на две части. Половина меня знает, что она вернется ко мне, вечером или, может быть, завтра, и простит, но другая половина понимает, что она окончательно оставила попытки меня удержать.

Через какое-то время поднимаюсь с пола и, шатаясь, иду в спальню. Вхожу, и ноги у меня подкашиваются. Браслет, который я ей купил, надетый на свернутый в трубку листок бумаги, лежит рядом с ее электронной книжкой и томиком «Грозового перевала». Поднимаю браслет, бессмысленно верчу значок бесконечности из двух сердец в пальцах и смотрю на аналогичную татуировку у меня на запястье. Почему она его оставила? Это был мой подарок, когда я был в отчаянии, пытаясь показать свою любовь. Мне нужны были ее любовь и прощение, и она дала их мне. К моему ужасу, листок в браслете – это письмо, которое я ей написал. Я разворачиваю и перечитываю его. Моя грудь медленно разрывается пополам, и то, что внутри, падает на жесткий пол.