После падения

Боль была такой сильной, всё внутри горело, и я с надеждой ждала, что следующий мой вздох станет последним. Но это были ложные надежды, тщетны были мои молитвы – я всё ещё была жива и всё ещё могла чувствовать, как твари мучают меня снова и снова.

Сара всхлипывает, быстро смахивая слёзы, и потом продолжает:

– Я чувствовала себя совершенно, абсолютно беспомощной. Когда происходит то, чего ты не хочешь, не приемлешь и не можешь сделать ничего, чтобы помешать и дальше использовать тебя. Это ломает так сильно, когда ты полностью лишён воли и не контролируешь своё тело, не можешь помешать использовать его как какой-нибудь бездушный предмет, – она стискивает зубы и мотает головой.

Я прижимаю кулак к переносице и, зажмурившись, с шумом дышу.

Сара, моя Сара. Девочка моя. Её рассказ ужасен, об этом страшно слышать, но то, что для меня лишь рассказанная история, для неё – реальное, кошмарное прошлое с катастрофическими последствиями.

– Когда они наигрались со мной, снова накачали меня чем-то, и я отключилась надолго, потому что, когда очнулась, находилась в каком-то овраге у обочины дороги. На улице было всё ещё темно и так холодно, и единственной одеждой на мне был мой сарафан. Моя сумочка с телефоном каким-то чудом была со мной, и я позвонила Сэм. Сестра приехала и забрала меня к себе. Она просила меня обратиться в полицию, но я была так напугана – полностью затравленное существо, боящееся собственной тени. Они для этого постарались. И потом, при мысли, что родители узнают, и им придётся столкнуться с тем, что случилось – я понимала, что никогда не смогу ни одной живой душе признаться, а потом… Потом, с каждым прожитым днём, я стала замечать, что перестаю чувствовать. Хоть что-нибудь, что угодно, – Сара тихонько продолжительно вздыхает. – Не знаю, кем была девушка, которая очнулась у той дороги, но точно не Сарой Винтер.

Закончив свой рассказ, Сара замолкает и смотрит на меня с настороженностью, будто ожидая моей реакции. Я выполнил её просьбу – дал ей сказать и не мешал, хотя, кажется, ничего более сложного ещё в жизни не делал.

Я таращусь на неё во все глаза, потому что мне отчаянно хочется видеть её, знать, что она здесь, она в порядке и, несмотря на всё дерьмо, которое ей пришлось пережить, она выжила и смогла справиться.

Она сильная, вопреки всему, эта девочка чертовски сильная, и оттого, что она такая, я люблю её ещё больше.

Я больше не пытаюсь себя удержать от желания – потребности коснуться её, почувствовать её теплую кожу, прижать к себе и, будь я проклят, если когда-нибудь отпущу её вновь.

– Пожалуйста, – делая шаг к ней, прошу я. Голос едва слушается меня, настолько я взволнован. – Мне надо тебя касаться, мне охереть как сильно надо держать тебя в руках. Сейчас, пожалуйста.