После падения

Джейсон всё ещё молчит, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. Я гадаю, что могло заставить его приехать сюда после того, как он попрощался со мной в том отельном номере, как вдруг понимаю – он знает. Только это могло стать причиной. Его нахождение здесь именно сейчас не простое совпадение.

Я делаю вдох и открываю рот, чтобы что-то сказать… и ни звука не раздается. Я не знаю, что сказать и как вести себя. Я просто не была готова, что увижу его сегодня и к тому, что он – знает.

Поэтому я разворачиваюсь и ухожу на кухню, где ставлю дрожащими руками чайник на плиту, а после, ухватившись за кухонную стойку, пустым взглядом смотрю в окно. На улице уже полностью стемнело, и я вижу своё отражение в тёмном окне.

Я бледная и напуганная и не нравлюсь себе такой.

Слышу шаги позади себя, но никак не реагирую, а, когда вижу отражение Джейсона, прикрываю глаза.

Шаги затихают, Джейсон останавливается. Слишком близко. И, хотя не он касается меня, я чувствую, будто волны энергии окутывают моё тело. Его дыхание скользит по моей шее, и по нему я понимаю, насколько он взволнован.

Внезапно его ладонь оказывается на моём животе, пальцы слегка надавливают, привлекая к себе, и даже сквозь материал сарафана моя кожа чувствует настоящий жар.

Я издаю протестующий звук, разворачиваюсь и толкаю Джейсона от себя. Он отступает, вздыхает и смотрит на меня с такой болью, что это заставляет моё проклятое сердце плакать.

– Я не хочу! Не хочу! Не хочу! – кричу я, сама не зная, что именно значат мои слова. Но они выходят с болью, печалью и таким огромным сожалением, которое я ношу в себе тяжким грузом… Все эти годы. Я вновь толкаю Джейсона, а, когда он обхватывает меня, заключая в кольцо своих рук, принимаюсь молотить его по груди кулаками, и он всё терпит, не проронив ни слова. Просто позволяет мне бить себя.

Наконец-то плотина рушится, и слёзы градом катятся по моим щекам. Горячие, солёные, и их так много. Сдаваясь под их силой, я утыкаюсь в плечо Джейсона, орошая слезами его свитер. Мои плечи мелко вздрагивают, пока я продолжаю оплакивать себя, ту девушку, которая не побоялась выступить против, и всех тех, кто стал жертвой бессердечного монстра.

Мы стоим посреди кухни моих родителей, а руки Джейсона заботливо окутывают меня, пока он даёт моей боли выйти наружу, очистить тело и разум.

Чайник давно закипел, мы слышим его свист, но никто из нас не двигается, чтобы снять его с плиты.

***

– Как ты узнал? – мой голос слабый и ломкий, после продолжительного плача мне с трудом удается говорить.

– Меня вызвали в участок, после того, как…

Джейсон замолкает, и мы оба знаем, что он боится озвучить. Я быстро киваю, давая понять, что он может продолжать.