Падение Ворона

Но в любую минуту может изменить твое лицо, на свое…» Его слова подтверждались: кукла Ворон приберет к рукам русскую Карну, наполнит номерные счета и сейфы на предъявителя, благоустроит дом и двор и в один прекрасный вечер ляжет спать на замечательную новую кровать из гарнитура, купленного с помощью бескорыстных друзей… А утром из спальни выйдет Пит Лисица, потянется на высоком крыльце, полюбуется на играющее солнечными бликами море, бросится в прохладную воду бассейна, сядет завтракать за сервированный прислугой стол и поедет в офис управлять русской Карной, строить дома и отели и продолжать другие, начатые и налаженные куклой дела. А про куклу никто и не спросит, ибо о переходных фигурах забывают быстрее, чем их тела превратятся в тлен…

Но разговор с Люцифером не оборвался на безнадежно печальной ноте:

«– … если тебе повезет, то ты можешь сохранить себя на том месте, которое уготовил для себя Лисица!

– Это реально?

– С нашей помощью – да!»"

"Поэтому, любуясь прекрасным видом из панорамного окна, Костя Воронов не расслаблялся и не радовался тому, что жизнь, якобы, удалась. Ему предстояло бороться и за этот вид, и за жилище, и за власть, и за место под солнцем. Но, как ни странно, это его не пугало. Над морем летали чайки, а он чувствовал себя сильным Вороном, который перелетел через море, обустраивает свое гнездо и готов разогнать любую враждебную ему стаю: чаек, ворон, коршунов. Главное – никого не бояться!

Снизу донеслась заливистая телефонная мелодия. Новый номер знали лишь Лисица, Оскаленный, Морпех и Молот. Но отец как-то сказал, что он уже десятки лет не говорил по телефону и даже разучился звонить.

Ворон спешно спустился на первый этаж. Здесь с мебелью было получше:

Надувной матрац, на котором он спал, пара стульев, письменный стол и шкаф для одежды. Все самое обычное, не импортное и не гарнитурное – купил, чтобы хоть как-то благоустроить свой быт.

Телефон продолжал играть. Ворон снял трубку, несколько секунд по обыкновению молча слушал, но и на том конце провода молчали.

– Ну! – наконец сказал он.

– Привет, это я! – раздался голос Оскаленного. – Слышишь меня?

Голос был неестественным – напряженным, что ли? Или взволнованным? Но Оскаленный редко волнуется. Крайне редко. Во всяком случае, когда он таскал трупы «кустовиков», то никакого волнения не проявлял. Да и никогда он не спрашивал «слышишь, не слышишь»? Всегда говорил по существу.

– Слышу, говори уже!

– Сходка собирается, Крест сказал, чтобы и ты был…

– С какого перепуга? Сходка была недавно… И при чём здесь Крест? Лисица про меня уже все обсказал…

Несколько мгновений в трубке было тихо.

– Вроде, раз Лисица твою воровскую масть подтвердил, так ты должен на все сходки ходить.