Эффект домино. Падение

Лучи предзакатного солнца освещают выжженные долины, монотонно сменяющиеся каменистыми холмами пустыни Сонора. Ощущение, словно время в этом месте застыло вместе с кардонами, самыми большими кактусами в мире. Их одинокие силуэты на фоне горизонта напоминают мне меня: они растут без почвы, питаясь тем, до чего достанут их корни в разрушенных камнях. Именно этим я и занималась последние несколько лет.

Неожиданно дёргаюсь вперёд от резкого торможения, больно ударяясь лбом об сиденье впереди меня. Приходится несколько раз встряхнуть головой, чтобы рассеять мушки перед глазами. Мы что, попали в аварию? В непонимании смотрю в окно, но от поднявшегося облака пыли не могу ничего разобрать. Остальные пассажиры вскочили со своих мест, наперебой покрывая ругательствами нерасторопного водителя.

Вдруг дверь автобуса открывается, и в салон вламывается несколько мужчин в чёрном, вид которых просто кричит о том, что вся эта ситуация не сулит ничего хорошего. Все смолкают, как по команде, а я присаживаюсь на корточки, чтобы открыть сумку и достать телефон с баллончиком, но как только нащупываю её в темноте, в мой висок тут же упирается что-то холодное и тяжёлое.

— На твоём месте я бы сейчас встал и убрал руки за голову, — грубый мужской голос заставляет меня сделать то, что он сказал, и я выпрямляюсь, бесстрашно разворачиваясь к нему лицом.

С вызовом смотрю в его пугающие глаза, цвет которых сложно определить в полумраке салона, и молча поднимаю руки. Парень кивком подзывает к нам своего сообщника-громилу с жутким шрамом на пол лица, и тот, будто по взгляду считывая его команду, рывком поднимает мою сумку с пола. Бесцеремонно расстёгивает её и начинает копошиться в моих вещах, пока не находит паспорт. Разглядывает его и растерянно сообщает мужчине, стоящему в неосвещаемом участке возле первого ряда:

— Это не она. Похожа, но не она.

Мне не удаётся рассмотреть их главного, но вижу, что он кивком указывает в сторону выхода. Тот, что держит меня на прицеле, хмурится и, выдернув документ из рук громилы, перепроверяет информацию.

— Ты — Исабелла Родригес?

В любой другой ситуации, в которой на меня не направляли бы дуло пистолета, я бы начала возмущаться, какого чёрта в моих вещах делают чужие документы. Но сейчас мой организм подключил какие-то внутренние резервы, о существовании которых я даже не подозревала, но которые позволили быстро сообразить, что к чему: парень сильно удивился чужому имени в паспорте, а значит, он ожидал увидеть там другое. Моё настоящее?

Мой взгляд снова притягивается к тёмному силуэту и, будь я проклята, если мне показалось, что он только что мне кивнул. Какого дьявола? Что бы это ни значило, решаю воспользоваться ситуацией.