В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

Перевела взгляд синих глаз с чашки на меня, будто бы с усилием. В первое мгновение мне даже почудился её испуг. Но она выдохнула с облегчением. Улыбнулась, уже не отрывая изучающего взора.

Красивая блондинка, Кристиан на девяносто процентов в неё. Все черты лица, и даже глаза. Исхудавшая правда, усталая на вид. Под глазами синяки, кожа на впалых щеках обветрилась, на нижней губе мелкий, но заметный шрамик чёрточкой вниз.

Минуты две смотрит, замерев статуей, прежде чем что — то сказать.

— Ты вырос, — прошептала свои первые слова.

А у меня ком в горле. Она не моя мать, но почему же так реагирую? В моём мире я заботился о матери и всегда внимательно относился к ней. И если всё, как думаю, моя настоящая мать похоронила сына. И что с ней теперь? Как она без меня? Выдержала ли удар. Когда родители хоронят детей… это самое ужасное, что может случиться."

"И почему же эта блудная мать вызывает у меня тёплые чувства, как будто действительно родной человек пришёл. Да, я искал её всё это время. Из — за чувства ответственности, быть может долга. Или потому что она не может предать меня. А в чуждом мне мире — важнее преданности ничего и быть не может.

— Ты искал меня, — продолжает негромко. — Опрометчиво и глупо. Каждая собака в городе, которая знала меня, первым делом упоминает теперь о тебе и каком — то деле.

Киваю.

— Я знала, что с тобой всё в порядке, — продолжает уже с грустью. — Но мне нельзя оставаться. Даже теперь.

Молчу, смотрю на её хмуро.

— Говори, что хотел, сынок, и я исчезну, — заявляет, опустив глаза.

— На полтора цикла? — Подкалываю.

— Как получится, за мной ведётся охота, ты же знаешь. Но меня больше тревожит, что пребывая с тобой, подвергаю опасности, — признаётся.

— Какой опасности, Джуна? — Спрашиваю с горькой усмешкой и руку ей протягиваю по столу с открытой ладошкой.

— Ты больше не называешь меня мамой, — констатирует, глядя на ладонь. — Ты теперь воин.

Ей даже не требуется касаться моей руки, чтобы это понять. Но она неуверенно накрывает своей ладошкой мою. И кажется, что её мозоли твёрже моих. А рука горячее.

Тонкие пальчики сжимают крепко. А на уголках её глаз появляются слезинки.

И это рвёт мою душу.

— Не бросай меня больше, — вырывается из меня, я будто свою настоящую мать вижу.

Может, все матери такие тёплые и нежные со своими детьми. И эти ощущения иначе никак не получить.

— Я и не бросала, — шепчет. — Я всегда старалась быть рядом, как могла. Но у меня имелись жизненные обязательства, которые нарушить невозможно. Выполнив их, я нажила ещё больших врагов. И теперь они очень близко к тебе подобрались. Так близко, что ты даже не поймёшь, в какой момент нанесут удар.

Она же о советниках короля говорит.