Усадьба ожившего мрака

Квадратная дыра в полу, крутая лестница, ведущая вниз. Спускаться по этой лестнице не хотелось, отчасти из-за страха, отчасти от омерзения. Ничего хорошего в подземелье быть не могло. Ни для него, ни для той, на чей почти безмолвный стон он явился.

– Мои правила, – сказал Митяй сердитым шепотом и шагнул к лестнице.

Внизу горел желтый свет керосинки. Света этого едва хватало, чтобы разглядеть то, что происходило в подвале. Но все же хватало. К сожалению… К ужасу…

Лидию он узнал не сразу. Наверное, потому, что никогда не видел ее с распущенными волосами. Раньше не видел, а теперь вот… увидел. Волосы эти, наверняка, когда-то красивые, может быть, даже роскошные, сейчас слиплись от пота и крови. Они занавешивали половину лица Лидии. Рядом с ней стоял Вольф. Он был голый по пояс, наверное, чтобы не испачкать форму в крови. Кровью в подвале пахло так сильно, что Митяя замутило. Сначала его замутило от запаха, а потом от всего остального.

Вольф обернулся, словно почувствовал его присутствие. Обернулся, обвел подвал яростным, невидящим взглядом, оскалился. У него были клыки. Белые и длинные – упыриные! А на шее у Лидии были следы от укусов.

Это было неправильно! Этого просто не могло быть! В Гремучей лощине остался только один упырь!

Но получалось, что не один… Вольф слизнул кровь с клыков, довольно, почти по-кошачьи заурчал и снова припал к шее Лидии.

– Отвали от нее, кровосос!

Митяй не выдержал, бросился в бой! Целился кулаком этому гаду промеж лопаток.

Ничего не вышло… Вроде, и целился, и ударил, да только упырь ничего не почувствовал. Кошачье урчание умолкло лишь на мгновение, но почти тут же возобновилось. Голова Лидии дернулась, занавесь из волос спала. Лидия смотрела прямо на Митяя, во взгляде ее был ужас.

Он не расслышал это полное отчаяния слово, он просто прочел его по ее губам.

Но как он мог бежать?! Как мог оставить ее наедине с упырем?!

Схватить керосинку не получилось, но получилось смахнуть ее с полки. Послышался звон бьющегося стекла, оранжевый огонек погас. Теперь Вольфа и Лидию освещал лишь свет, проникающий сквозь дыру в потолке.

Вольф замер. Урчание его вмиг превратилось в рычание. Он обернулся с такой стремительностью, что Митяй не успел отследить это его движение. Обернулся, обвел взглядом подвал, запрокинул голову вверх. Наверное, решил, что в подвал что-то зашвырнули сверху. Может быть, разбили лампу брошенным камнем. Как бы то ни было, а Вольф прихватил свою аккуратно сложенную на единственном табурете одежду и ушел, оставил Лидию в покое.

Он ушел, а Митяй приблизился. Ее лицо снова занавешивали волосы, а отвести их он не мог. Все его силы ушли на трюк с керосинкой.

– Лидия, – позвал он шепотом. – Лидия, вы меня слышите?

Она не слышала. Или потеряла сознание.