Королева в ожидании

– В чем дело?

– Он слишком блестящий человек, чтобы оставить его в Ганновере. Он будет нужен нам в Англии.

– Мне он не нужен.

– Но мне… – Каролина замолчала, поняв, что чуть было не нарушила собственное правило управления.

– Он завершает свою работу, поэтому остается.

– Он может выполнять более полезную работу.

– Так вы не считаете его работу здесь полезной?

– Я считаю ее полезной. Но думаю, он должен сопровождать меня в Англию.

– Нет. Он остается.

– Ваше Величество, я прошу вас о любезности… Король покачал головой.

– Он остается.

– Но мы очень скоро выезжаем, и я договорилась…

– Вы скоро не выедете.

– Не понимаю.

– Вы не едете с принцем и со мной. Вы последуете за нами позже.

Это был сокрушительный удар, еще хуже, чем осознание того, что Лейбниц не будет сопровождать ее.

– Но я думала…

– Нет. Вы приедете позже. Вам будут даны указания. Негодование горело у нее в глазах. Каролина ненавидела его, и в этот момент ей понадобилось все самообладание, которое она вырабатывала годами, чтобы не выдать своей ненависти.

– Вы последуете за нами через месяц. Вы и девочки.

– А сын…

– Он останется в Ганновере.

– Ох, нет!

Король удивленно взглянул на нее. Действительно, за этой женщиной нужен глаз да глаз. Но он спокойно объяснил:

– Было бы неразумно двум наследникам трона, вашему мужу и сыну, находиться в Англии… пока мы не увидим, какой нас ждет прием. Фридрих останется здесь и будет представлять нас.

– Ваше Величество помнит, что маленькому Фрицхену только семь лет?

– Я помню возраст Фридриха. Он останется здесь. А вы приедете через месяц или, может быть, через два, после нашего прибытия в Англию.

Бесполезно спорить, бесполезно просить. Лейбницу не разрешено сопровождать ее. Фрицхен должен оставаться один в Ганновере. И она не поедет в Англию с королем и со своим мужем. Она должна сидеть и ждать, пока за ней пошлют.

Это было поистине убийственное открытие.

* * *Эрменгарда Шулемберг готовилась к отъезду в Англию. Король сумел успокоить ее страхи, и раз он сказал, что там опасности нет, значит, ее там нет. Ее главное очарование заключалось в том, что она была убеждена: король всегда прав.

А у мадам Кильманзегге началось трудное время. Узнав о том, что она уезжает в Англию, кредиторы – а она должна была крупную сумму – налетели на нее со всех сторон и потребовали, чтобы она расплатилась по счетам до отъезда. Она откровенно призналась королю и попросила его о помощи, но он ответил, что сделать этого не может и ей придется самой разрешить свои финансовые трудности. Положение создалось отчаянное. Кроме короля, не было никого, кто бы помог ей. Конечно, у Эрменгарды есть деньги. Она не делала долгов. После покорности ее главной чертой была скупость.