Отзвуки времени

Как она ни старалась, Никита уловил нервозность в её голосе и немедленно пошёл в кухню. В спальню, даже тщательно убранную, она его не пускала, и всегда, едва он ступал на порог, плотно закрывала дверь. Сама мысль, что чужие глаза смогут проникнуть в тайный мир, состоящий из милых вещиц, подобранных с любовью и для любви, казалась кощунством. Роговые расчёски на подзеркальнике, флакончик духов, шкатулка с драгоценностями, стёганое покрывало на широкой кровати, халат на крючке у шкафа представляли собой её личное королевство, куда посторонним вход воспрещён.

Хотя чайник вскипел, а в сухарнице лежали творожные рулетики, Рита не стала разливать чай.

— Никита, присядь, нам надо поговорить.

Она первая опустилась на стул, думая, что Никита расположится напротив. Но он остался стоять, стиснув руками спинку стула.

— Никита, прости, но я давно должна была пояснить суть дела.

Никита посмотрел на неё вопросительно. Рита опустила глаза, потому что сказать, не отводя взгляда, оказывалось выше её сил:

— Я очень ценю твою дружбу и заботу, но дольше так продолжаться не может.

— Согласен.

— Согласен? Правда?

Она не знала, чего ожидала, но сердце в груди внезапно стало горячим и быстрым, а в глазах потемнело.

— Конечно правда, — сказал Никита. — Мы ведём себя как подростки. Хотя я давно для себя всё решил. Даже маму предупредил, что женюсь. — Он деловито поинтересовался. — Ты хочешь, чтобы я встал на одно колено?

— На колено? Зачем? Я сегодня пол не мыла. — Кажется, она стала заикаться. Мысли в голове не то чтобы метались из стороны в сторону, а в буквальном смысле сбились в пульсирующий комок.

— Мне сойдёт грязный.

— Нет! — Рита вскочила на ноги. — Нет! Ты не понимаешь, что делаешь! У меня дети, а тебе нужны свои.

— То есть ты не допускаешь мысли, что можно полюбить чужого ребёнка?

Его голос стал ироничным, и Рита поняла, что окончательно запуталась в словах. Опровергая собственное заявление, она горячо сказала:

— Конечно, можно! Я не то имела в виду! Ты молодой мужчина. Понимаешь, тебе надо личных, генетических детей, чтобы у них был твой нос, твои волосы, твои глаза.

— Да, внешность — важный вопрос. — Он кивнул. — Я прямо теряюсь в догадках, что предприму, если у моих детей вдруг окажутся не мои, а твои глаза или твои волосы. Хотя относительно носа у меня есть сомнения.

Он дурашливо сощурился, но сквозь шутливый тон напряжение прорывалось наружу в тонкой морщинке у губ и в ожидающем взгляде.

Сделав широкий шаг вперёд, Никита встал вровень с ней:

— Рита…

Его слова перебил резкий звонок в дверь, и Рита поспешно сказала:

— Я пойду открою.

Она никого не ждала, и прерванный разговор ещё кипел в крови, заставляя пульс молоточками колотиться в висках.