Ответный темперамент

Оттого что он приехал сюда, получается, сразу, как только вышел из тюрьмы, Ольга так смутилась, что покраснела как девчонка. Хорошо, что нос у нее и так был красный – наверное, получилось незаметно.

Нинка убежала вперед. Ольга и Герман медленно пошли за ней к дому.

– Вы в тюрьме поседели, – сказала она.

– Разве в тюрьме? Давно уже. Это ничего не значит, просто пигмент такой.

– Я все время думала, все время. – Ольга остановилась. Герман тоже остановился, и она заглянула ему в глаза. – Думала, какой это ужас, если вам придется вдруг, ни с того ни с сего, отдать годы своей жизни… Чему, кому? Какому-то бессмысленному молоху. Это же страшно несправедливо! Может, глупо звучит, но в молодости это как-то легче. В молодости ведь не осознаешь, что жизнь не вечна, и кажется: вот эти годы как-нибудь пройдут, а потом все еще будет. – Она задохнулась от волнения и приложила ладони к щекам. Щеки горели. – Извините, – сказала Ольга. – Что-то я много говорю. Пойдемте обедать.

За те несколько минут, на которые Нинка их опередила, она, наверное, успела сообщить бабушке, кто будет к обеду. Во всяком случае, мама посмотрела на Германа без изумления. Правда, и трудно было представить, кто мог бы у нее изумление вызвать.

– Здравствуйте, Герман Тимофеевич, – сказала она. – Вы на свободе, это очень хорошо. Конечно, арест ваш был полной дичью, но у нас так много подобной дичи всегда происходило, что кончиться все могло плохо.

– Спасибо адвокату. – Герман коротко улыбнулся. – Это он такую волну сумел поднять. Думаю, у меня будет возможность и всем спасибо сказать. Кто принимал в этом участие.

– Вы и сами принимали в этом участие, – заметила мама.

– Я этого просто дождался.

Он посмотрел на Ольгу. А она все это время и не отводила от него взгляда. Она не могла оторваться от его лица и от этого невероятного ощущения: что он был всегда. Умом она понимала, что для женщины, прожившей двадцать лет в браке, который она считала счастливым, да который таким ведь и был, – это ощущение, мягко говоря, странное. Но оно было таким сильным, что ему невозможно было не верить.

– Все готово, – сказала мама. – Садитесь за стол.

– Кто что пьет? – поинтересовалась Нинка. – Я – водку.

– Нина! – возмутилась Ольга. – Прекрати сейчас же!

– А что такого? Вы же выпьете со мной водки, а, Герман Тимофеевич?

Она смотрела на него вызывающе. В ее взгляде нахальство соединялось с горечью. Понятно, что этот неожиданный гость не показался ей случайным, но она не знала, что означает его появление.

– Нет, – сказал Герман. – Не выпью.

Нинкины брови вопросительно вздернулись: она ожидала комментария. Но его не последовало.

– Ну и не надо! – заявила она и обиженно шмыгнула носом.

Горечь из ее взгляда при этом, однако же, исчезла.