Ответный темперамент

Он догадывался, что для того, чтобы находить в этой условности интерес, надо было впервые узнать ее в раннем детстве, а значит, для него театр так навсегда и останется чужим. Он сердился на себя за это, и нелюбовь к театру становилась у него еще сильнее.

Но отказывать Василисе было все же неловко. Он никогда не отказывал девушкам в их пустяковых просьбах.

– В какой театр? – спросил Герман."

"– В Большой, – ответила Василиса. – На балет «Жизель». – И стала поспешно объяснять: – Понимаешь, я должна написать рецензию. А мне всегда трудно разобраться, что хорошо, что плохо. Вернее, трудно решить.

– С чего ты взяла, что я в этом разберусь? – удивился Герман. – Я в театре вообще ничего не понимаю, тем более в балете.

Балета он не видел ни разу в жизни.

– В балете, может быть, и не понимаешь. Но в том, что хорошо, а что плохо, ты понимаешь все, – серьезно сказала Василиса.

– Ты преувеличиваешь, – пожал плечами Герман.

Впрочем, ему стало любопытно: что это за дело такое, балет? К тому же он вряд ли попал бы в Большой театр своим ходом – билет стоил бешеных денег, да и не достать было билет, – а тут само собой получается…

– Пойдем, конечно, – кивнул Герман. – Спасибо, что пригласила.

Оказалось, что идти надо прямо сейчас, начало через полчаса. Они еле успели добежать от Тверского бульвара до Театральной площади. Когда попадались на пути ледяные дорожки, он хватал Василису за руку и вез по ним стремительно, а она смеялась.

Большой театр, который он до сих пор видел только снаружи, понравился Герману, когда он увидел его внутри. Места у них были в бельэтаже – зал простирался вверх и вниз. Герман никогда не бывал в таких торжественных помещениях, и в первые минуты ему стало интересно: будет ли этот зал, тускло мерцающий золотом, подавлять его своим величием? Зал не подавлял, а лишь создавал приподнятое настроение; это было приятно.

А то, что происходило на сцене, было не просто приятно – оно захватывало чистой красотою.

Увлекшись новизной своих впечатлений, Герман совсем забыл про Василису. Она тихо сидела рядом, и когда он повернулся к ней, то увидел, что она смотрит не на сцену, где то нежно колеблются, то вихрятся в танце прозрачные фигуры, а на него.

– Тебе не нравится? – шепнул он.

– А тебе?

– Мне – очень.

– Правда? – обрадовалась она. – Как хорошо! А то я думала, вдруг тебе будет скучно.

– Это же красиво, – улыбнулся он. – Такую красоту только пень не почувствует.

– Тогда смотри!

Она тоже улыбнулась. Ее большие глаза сияли счастьем за стеклами сильных очков.

В антракте они пошли в буфет. Денег у обоих вместе хватило только на одну шоколадку «Вдохновение» – на ней были нарисованы балетные фигуры.