Ответный темперамент

 – Так в тебе до сих пор и полно всяких этих… – Он неопределенно покрутил рукой. – Архитектурных излишеств!

Определения, которые давал чему бы то ни было ее брат, всегда оказывались точными и элегантными.

– Правда? – расстроилась Ольга. – А я и не замечаю.

– Не переживай, – успокоил Ванька. – В тебе это все органично, так что это, может, и не излишества вовсе. И вообще, драгоценности излишеством не являются.

– Это я, что ли, драгоценность? – удивилась Ольга.

– Ну не я же. Драгоценная редкость.

– Вот разве что редкость, – засмеялась она. – Доисторическая лягушка.

– Ты Тане сообщила? – спросил Ванька.

Таней он отроду называл Ольгину маму.

– О чем?

– Что с Андреем разошлась. Это мне просто для сведения, чтобы я понимал, как себя с ней вести.

– Естественно себя с ней вести, – пожала плечами Ольга. – Ты, кстати, по-другому и не умеешь. А мама, мне кажется, из-за моего развода не сильно расстроится.

– Да, – кивнул Ванька. – Моя тоже спокойно это дело восприняла. Да и с чего им переживать? Их разводом не напугаешь, они вообще без мужей обошлись. И французская сестрица, я так понимаю, тоже?

Когда тетя Мария приезжала в Москву, Иван был где-то в Арктике, так что знал о ней лишь понаслышке.

– Тоже, – кивнула Ольга.

– Что-то им папаша, видно, такое передал, – покрутил головой он. – Хотя, может, и ничего такого, просто у каждой свое стечение обстоятельств. Почему он все-таки московской семье не объявился, не рассказывала французская родственница?"

"– Рассказывала. Да мы это и раньше знали. Он написал своей жене, нашей бабушке Нине. После войны, из Франции. Он же в плен попал раненный, на Одере уже, его американцы освободили и передали военной миссии в Париже. И он написал жене в Москву, спросил, может ли вернуться. Родственник с такой биографией – не для советской страны, он же понимал. Она обратилась было за разрешением на выезд, но ей сказали, чтобы забыла и думать. И тогда она Тане отцовское письмо даже не показала – решила, что должна спасти ее и Нелю, что для их же блага… И прочее в этом духе. Так и ответила мужу. Собственно, она и его этим спасла. Нетрудно догадаться, что бы с ним здесь было, если бы он вернулся. Вон, у Натки Городцовой деда в Германию угнали, так его из немецкого концлагеря прямо на Колыму перевезли.

– Да… Что тут скажешь? – вздохнул Ванька. – А почему Таня мне ничего про это не рассказывала?

– Она про это до сих пор говорить не может. Я бы тоже не могла, наверное.

Ольга подвязала хризантемы и посмотрела на часы, которые видны были через открытое окно на стене комнаты.

– Поедем? – спросила она. – А то в пробку встанем – опоздаем к самолету.

– Транспортный коллапс с каждым моим приездом все заметнее, – кивнул Ванька. – Скоро на мотоцикле придется передвигаться.