Ответный темперамент

Но, может быть, только показалось, ведь она смотрела сбоку и не могла этого понять наверняка.

– Доброе утро, Женя, – сказала Таня, вставая. – Как ты себя чувствуешь?

Он тоже сел, потом встал, поморщившись – от боли, наверное, – и взглянул на нее с недоумением.

– Здравствуй…те, – сказал он. – А… как я сюда попал?

«Мы разве знакомы?» – говорил его недоумевающий взгляд.

Таня невесело усмехнулась.

«Жизнь не стоит на месте», – подумала она.

Эту пошлую фразочку любил повторять их домоуправ, когда ему приходило в голову в очередной раз проверить, не вселился ли кто-нибудь без прописки во вверенные ему помещения.

– Ты вчера, насколько я понимаю, подрался, – сказала она. – И лежал у меня под окном без сознания.

– Да! – вспомнил он. – Мне тут морду набили, а вы меня через окно втащили. Спасибо.

Теперь он смотрел на Таню с интересом. Но все равно не узнавал. Ей стало совсем грустно.

– Я так сильно переменилась, Женя? – спросила она.

– Вы… То есть… – смущенно пробормотал он.

Пожалуй, он решил, что во время пьянки познакомился с какой-то женщиной, и вот теперь мучительно пытался вспомнить, как ее зовут и что у него с ней было.

– Я Таня, – сказала она. – Таня Луговская из Ермолаевского переулка. Димина одноклассница.

И тут он наконец понял, кто перед ним. И это так поразило его, что он даже отшатнулся, как будто ему явился призрак.

– Таня! – хрипло воскликнул он. – Да как же так?

– Вот так.

Она думала, что сейчас он начнет о чем-то расспрашивать ее, что-то ей объяснять. Но вместо этого он вдруг шагнул через всю комнату – ему хватило одного шага – и обнял ее. И в то же мгновенье, когда он это сделал, Таня впервые поняла, то есть не поняла, а почувствовала наконец, что это действительно Женя. Не имело теперь значения, что лицо у него изменилось, оплыло, что вчера он был пьян, что дрался во дворе, что… Ничего больше не имело значения! В нем был прежний порыв, тот самый, от которого замерло сердце у юной Танечки Луговской, когда она впервые увидела Женю Саффо.

Он целовал ее молча, губы были горячие, как будто у него под сорок поднялась температура, руки тоже, они обжигали Тане плечи. Может, это странно было, что он молчит, но ей не казалось это странным, потому что и саму ее охватило то же состояние, в котором находился сейчас он: сильное, до звона во всем теле, желание.

Таня легла вчера спать в ситцевом халатике, в котором обычно ходила дома. Он был старый, именно поэтому любимый, и пуговицы на нем расстегивались легко. Женя и расстегнул их легко, мгновенно, кажется, одним движением, и сразу поднял Таню на руки; халатик соскользнул на пол.

Он положил ее на кровать, сам лег рядом, не переставая целовать ее губы, шею, грудь.