Отверженная

Ветра, пыль, дикие твари… Спать будешь на улице, в бараке, где могут быть ядовитые змеи. В доме только я и Черничка. — Шакалов делал не долгую паузу, словно давая всем осознать его предложение и снова продолжил. — Выбирай все, что хочешь, но если выберешь работу натурой — я не несу никакой ответственности за твою сохранность, пропитание и внешний вид по окончанию отпуска.

— Вы… вы не можете… — в пол голоса прошептала она, но слова не звучали убедительно. Получив многозначительную улыбку Шакалова, девушка сжалась и тут же снова посмотрела на меня, остервенело повторяя: — Простите, госпожа Хеви, мне очень жаль. Я не думала, когда говорила. Вы молодая и красивая девушка. Простите меня…

— Не убедительно, правда, малыш? — с насмешкой, протянул Кирилл. А затем тихо прошептал мне на ухо: — Чего ты хочешь от нее?

— Хочу, чтобы она ушла. — бесчувственно протянула я, отворачиваясь к окну. Ситуация перестала быть интересной, а вот вид за окном прояснялся все лучше и лучше. Теперь я могла смотреть на местные тропики и бескрайние пляжи.

— Каждый должен знать свое место, Черничка. Нужно научить девушку, где ее. — холодно отчеканил Кирилл, не обращая внимание на мое раздражение. — Думаю, извинения на коленях были бы более убедительными, что скажешь? Думаю, они бы тронули тебя больше.

— Нет! Пусть. Она. Уйдет.

Уверенна, Наташа в тот момент была готова на все, чтобы не сказал ей Шакалов. Но мне было омерзительно видеть ее унижения и слышать подобные приказы мужчины. Где-то там, на самой глубине моего пустого сердце вздрагивало от вида девушки, ее унижений и страдания. Я сама удивилась, каким жестким и требовательным был мой голос, заставляющим стюардессу вздрогнуть снова.

— Как скажешь, Черничка. — удивленно протянул мужчина, потерявшись носом о мое ухо, а затем кусая за мочку, прежде чем тихо прошептать: — Такая ты нравишься мне больше. Не дождусь, когда мы снова окажемся в спальне. Вкладывай свой темперамент туда и не смей повышать на меня голос. — Кирилл немного отстранился и глядя перед собой громко проговорил: — Уходи, Наташа. Еще раз проявишь неуважение — никто тебе не поможет.

Девушке не нужно было повторять дважды, она тут же на карачках уползла в сторону выхода, скрываясь из поля зрения. Не прошло и пяти минут, как самолет сел. Нас с Кириллом отнесло назад, заставляя снова откинуться на спинку мягкого кресла.

— Наконец-то. — расслаблено протянул Шакалов, выглядывая в окно, прежде чем раздраженно выплюнуть: — Блядь… За один полет лишился половины персонала.

В тот момент я поняла страшное: меня не особо заботила судьба Милы и Наташи. По сути, они сами прыгнули в пропасть. Теперь я думала лишь о себе, своих интересах и ребенке внутри.