Отверженная

— Но… Вам следует занять каждому свое место… — более настойчиво протянула она, напрягая глаза, словно сдерживая слезы. И хоть со стороны девушка казалась просто ответственной работницей, сердце подсказывало — дело в другом. Чем-то, что знать мне было не суждено. — Господин Шакалов, займите свое место.

— Прочь, Наташа. — медленно протянул Шакалов и если до этого мне казалось, что я познала все грани его разрушающего энергетического посыла, то теперь я, кажется, увидела настоящую черту. Было ощущение, словно слово Кирилла обладало своим собственным острием, которое прилетело прямо в стюардессу. — Пошла вон!

— Но… Как ты можешь?.. — внезапно запинаясь от слез, протянула она, а затем с ненавистью посмотрела на меня, пытаясь передать глазами все призрение и ненависть. Но ее кукольные голубые глазки не были способны на большее, чем жалость. — С тобой будет тоже. Грязная ты сука!

— Воу! — с усмешкой прошептала я, усаживаясь на мужчине поудобнее и складывая руки на груди. — Кажется, намечается что-то интересное. Есть, что еще сказать?

— Не то слово, Черничка. — спокойно протянул Шакалов, поднимаясь вслед за мной. Крепко прижимая к себе и осторожно поглаживая живот, он мертвым голос проговорил, глядя прямо на уже немного отрезвевшую и перепуганную до мозга костей девушку: —На Маэ-Айленд нас встретит группа местных парней и поможет перебраться на мой личный остров. Местный колорит девушек надоел им до мозга костей и им хочется разнообразия. Европейку. Как думаешь, ты выдержишь с десяток грязных, пьяных и похотливый мужчины одна, Наташа?

— Но, Кирилл… — с переполненными ужасом глазами, протянула девушка, мелкими шагами отступая к выходу. Ее руки дрожали, губа тряслась, а на мраморный пол выпал графин с водой, который она ранее, видимо, несла нам.

— Я задал вопрос! — крикнул он, а слова эхом разлетелись по помещению, создавая странную, пугающую вибрацию. Аура страха повисла в воздухе, а от Шакалова шла странная энергетика, подавляющая и уничтожающая все на своем пути. Это ни шло ни в какие сравнение с тем, как нежно и осторожно он поглаживал низ живота, словно успокаивая еще не рожденного ребенка. — Отвечай.

— В-вряд ли-и… Г-госп-под-дин Ш-шакал-лов… — задыхаясь, протянула она. В этот момент, самолет резко пошел на снижение и Наташа упала на пол, больно ударившись о проход ногой и заплакав уже в голос. Ее плотно прижало к боковой стенке, когда она жалобно посмотрела на меня, словно умоляя о чем-то. Но я лишь безразлично смотрела на эту вакханалию черствости с обеих сторон.

— У тебя есть выбор: стать даром для местных жителей до конца нашего отпуска, или… Или извиниться перед моей невестой и проработать горничной до конца отпуска в доме. Ты будешь там одна, Наташа.